– Какая кастрация? О чём ты?
– Самая обыкновенная. Аня для начала отстрелила ему яйца, а затем вышибла мозги.
Никита расслабленно сидел на стуле, спокойно произнося совершенно немыслимые фразы и рассматривая ошарашенную Лизу. Она хмурила лоб, трясла головой, будто молча спорила сама с собой, а Прозоров следил за её лицом, на котором будто прямым текстом отображались женские мысли. Вот она удивлена, потом скептически ухмыльнулась, после чего опять задумалась, вот поднялась вверх одна бровь, затем шире распахнулись глаза. Лиза подняла голову и недоверчиво переспросила:
– Это правда? Но ведь стрелял тот полицейский, что в больнице потом лежал с ранением. Как его имя?
– Его зовут Сергей Синявин, – кивнул Никита. – Но нам всем известно, кто действительно кончил того козла. А Сергей взял на себя ответственность за убийство, чтобы потом не было никаких вопросов. Поэтому Володя и Аня назвали сына в его честь.
– Я не верю. Она ведь даже голос никогда не повышала. А тут такое.
– И тем не менее. Лиз, а тебя тоже изнасиловали? – неожиданно в лоб спросил Никита.
– Нет, не смогли, – быстро ответила она и застыла. – Ты что… о чём… зачем?
– Затем, чтобы решить, кастрировать Лейтона или просто засадить в такие же условия, в которые по его милости попала ты.
– Ты только Мэту не говори, ладно? – Лиза дождалась кивка и зашептала: – Когда нас привезли, одна девушка посоветовала воспользоваться не ремнём, а шнурком. Я его несколько раз на узел завязала и затянула. Когда меня привели в камеру, эта… она вроде старшей была… Аббай. Страшная такая, она…
– Успокойся. Не хочешь – не говори.
– Нет, мне надо кому-то это рассказать, иначе я сдохну! Понимаешь, это выше человеческих сил. Но самое страшное, что охранники всё знали! Они никого не защищают, наоборот, покрывают и покровительствуют таким, как она. Знаешь, как встречают в тюрьме? Они заставляют всё снять и стоять голыми в очереди к врачу. Понимаешь? – Лиза нервничала, перескакивая мыслями с одной темы на другую, мяла простыню дрожащими пальцами. – Я даже не знаю, менял ли он перчатки и инструменты… А потом выдают эту робу серую и ты попадаешь в ад. Она сказала… Чтобы я…
– Лиза, не надо, слышишь? Ты ещё не совсем отошла от действия лекарств, поэтому…
– Она сказала, что я буду лизать ей всё и везде, чтобы остаться в живых, – выпалила Лиза и прикрыла лицо ладонями. Затем посмотрела на Никиту и затрясла головой: – Когда я сказала, что не буду этого делать, они попытались стянуть с меня робу, но тот узел остановил их. А потом я уже ничего не помню. Я помню только, как очнулась в кабинете врача и узнала, что ребёнок… не выжил.
Никита резко встал и через мгновение очутился рядом, обнял что-то шепчущую Лизу и крепко прижал к себе. И вспомнил, как она свалилась с дерева, сильно поцарапав руки, а он укачивал её и так же прижимал к груди. Сколько ей тогда было? Лет девять, наверное. А потом всё изменилось. Она никогда больше не забиралась на деревья, не пряталась на чердаке. Лиза уходила в сад и часами сидела под старой ивой. Она не догадывалась, что они с Гришей знают об этом её уединённом месте, что они приносили туда карандаши, специально разбрасывая их по поляне, будто они выпали из её карманов, осматривали траву, чтобы не было острых камней и опасных веток. Лиза полностью отдалась изучению английского языка, читала, что-то писала, постепенно отдаляясь от семьи, отвечая едкими фразами и давая странные поручения обслуживающему персоналу. Она как-то резко повзрослела, превратившись из милой девочки в откровенную стерву. И только сейчас, пережив предательство, ужас и боль, на мужском плече плакала та маленькая Лиза, умная и любопытная девчушка, что поила молоком маленьких котят и нараспев читала стихи своего любимого Шекспира, иногда не понимая, о чём в них говорится. И Никита понял, что простил её. И за себя, и за Ингу, и за маленькую Эрику. Только простит ли сестру Аня? Примет ли семья эту Лизу?
Он медленно положил голову девушки на подушку, плавно провел ладонью по щеке и тихо прошептал:
– Спи. Тебе отдохнуть надо. Поговорим потом.
Он улыбнулся, легко сжал тонкие девичьи пальцы и медленно вышел из палаты. В этот момент раздался звонок входящего вызова. Никита вытащил телефон и удивлённо поднял брови.