– Что он говорит? Я ничего не понимаю!
– А он, Лейтон, говорит, что не колеблясь отстрелит тебе яйца, – Клиффорд перевёл на английский фразу Григория и плавно опустился напротив своего бывшего зятя, лихорадочно соображая, как потом объясняться с полицейскими, что с недоумением разглядывали этих странных русских и их оружие. А он ещё думал, зачем им куртки в такой тёплый вечер – да чтобы спрятать наплечную кобуру. – А если с моей Кэт что-то случится, я дойду до самой Королевы, но уничтожу тебя!
– Я не знаю никакой твоей Кэт, Клиффорд! А на твои оскорбления я тоже могу пожаловаться Королеве.
– Нет, не можешь! Ты забыл, что баронеты не пользуются привилегиями дворянства и не могут просить аудиенции у сюзерена. Кроме того, ты не пэр и не сможешь воспользоваться правом пэра не подвергаться гражданскому аресту. За что скажешь большое спасибо своим безграмотным адвокатам. Да, совсем забыл, – Клиффорд откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу, – герцог Бредфорд подал прошение о лишении тебя всех титулов и привилегий.
– Это невозможно. Наш род не относится к английским аристократам. Мы шотландцы, – гордо закончил Лейтон, внимательно следя за русскими, что и не думали опускать оружие. В этот момент заинтересовавшая его белокурая женщина молча подошла к одному из мужчин и плавно опустила руку на ладонь, держащую пистолет. Майкл Лейтон победно ухмыльнулся, но потом опять замер, потому что женщина просто опустила пистолет ниже и теперь любое неосторожное движение вооружённого человека грозило ему действительно отстреленными половыми органами.
Клиффорд усмехнулся и продолжил, будто ничего и не происходило:
– А вот тут ты ошибаешься. В нашей стране есть два способа лишиться титула. А точнее, речь идёт об утрате титула вследствие неисполнения своих феодальных обязанностей, а также в силу занятия запрещёнными видами деятельности. А уж если речь зайдёт о киднеппинге, мошенничестве и подкупе суда… Мне продолжать или попросить моих друзей объяснить всё более доходчиво?
И тут прозвучал выстрел. Пуля прошила кожаную обивку дивана между ног Лейтона, он вжался в спинку и вдруг заорал:
– Вы что делаете?! Что себе позволяете?! Я буду жаловаться!
– Кому? – тихо спросил выстреливший мужчина с седыми висками. – Гриш, а ну-ка ты у него спроси – кому и куда эта гнида жаловаться пойдёт.
– Нет, – перебил говорящего хозяин дома, – не надо! Том, приведи няньку с детьми. А где твоя Кэт, Клиффорд, я понятия не имею.
Молодой дворецкий бросился к боковой лестнице, и через несколько напряжённых минут в гостиную спустились Катарина с Денисом на руках, сзади шёл Том, ведя за руку сонного Серёжу. Сидящий Лейтон со страхом смотрел на женщин, понимая, что именно от них сейчас зависит, что будет происходит дальше. Но тут малыш на руках у няни вдруг зашёлся громким плачем, протягивая ручки в сторону молчавшей до сих пор темноволосой высокой женщины, она сорвалась с места, схватила мальчика в объятия и упала на колени, что-то тихо говоря плачущему сыну, осматривая его тело и целуя везде, куда дотягивались её губы. Другая женщина, та самая белокурая красавица, что так заинтересовала Лейтона, медленно подошла к дворецкому и вдруг резко оттолкнула его от мальчика, что прижался к её ногам. Она опустила дрожащие руки и сжала плечи сына, закрыв глаза и немного пошатываясь.
– Увези нас отсюда, Володя, – еле слышно прошептала она и рывком подняла сына на руки. – Увези нас, я прошу тебя.
– Извините, мэм, – раздался тихий голос офицера полиции, что с интересом смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену. – Но мы бы хотели поговорить с вами.
– Позже, сэр, – ответил за Анну Владимир, опуская пистолет. Он обнял жену и сына и что-то тихо говорил Ане на ухо. Затем молча увёл свою семью из этого проклятого дома. Владимир знал, что ещё немного – и Анна может сорваться, поэтому самое лучшее, что он мог сделать для неё и Серёжи, просто увезти их отсюда в такое место, где жена могла чувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Конечно, лучше в свою квартиру или на крышу старого дома в Лионе, но пока таким местом был дом Мигеля Хавьера в Челси. Следом за Демьяновыми вышли Григорий и плачущая Лена с сыном на руках. После их ухода Клиффорд мягко поднялся с кресла и медленно приблизился к Катарине, что осталась одна посреди просторной гостиной, потирая виски и глядя на свои туфли.