– А теперь, господа офицеры, я в присутствии свидетелей обвиняю присутствующего здесь Майкла Лейтона в покушении на убийство детей иностранных граждан и сотрудников Интерпола, – раздался твёрдый мужской голос. Все повернули головы к говорящему мужчине. Никита, что до сих пор не произнёс ни слова, понимая, что жизнь детей была на первом месте, подошёл к сидящему баронету и чуть склонился к нему: – И запомни, мразь, ты будешь вспоминать Володькин выстрел и жалеть, что остался жив и невредим. Я прослежу, чтобы ты попал в тюрьму и получил срок побольше, а Клиффорд мне поможет. В память о своей сестре, которую, я не сомневаюсь, ты убил, сука.
Никита повернул голову и вдруг удивлённо умолк. Джейкоб Клиффорд что-то тихо говорил вздрагивающей от плача Катарине и мягко прижимал женщину к себе. Лейтон резко вскочил и бросился в сторону неприметной боковой двери, но один из офицеров полиции схватил его за руку, резким движением усадил обратно и что-то прошипел, после чего ещё недавно гордый и надменный аристократ опустил голову и обхватил её ладонями. В следующий момент все задвигались, заговорили, послышались короткие команды, дом наполнился людьми, которые что-то осматривали, записывали, фотографировали, но Никита уже не обращал на это внимания. Он вышел на крыльцо и поднял голову. Светло. Здесь никогда не бывает ночи, не видно звёзд, не шумит лес. Светло, всегда светло и шумно. Как хочется домой, к Инге и детям… Но надо вернуться в гостиную, там остались Клиффорд и мадам Катарина.
***
Лена поправила подушку и провела ладонью по головке Дениса. «Маленький мой, голодный, испугался. Так плакал, что описался. Никогда, больше никогда я не оставлю тебя одного в чужом месте». Она всхлипнула и быстро прикрыла рот рукой. Но Григорий, молча стоящий у окна, услышал и обернулся.
– Лен, перестань, ты сейчас опять его потревожишь. Всё хорошо, слышишь? – Он медленно приблизился к жене и присел, смотря ей в лицо. – Всё хорошо, мы в безопасности, успокойся, ладно?
– В какой безопасности, Гриш? Вся эта история с самого начала отдаёт гнилью, а тут ещё и… – Она судорожно втянула воздух и замолчала. – Я не представляю, как бы я жила, если бы с Дениской что-то случилось.
Григорий обнял Лену и тихо ответил:
– Не одна ты. Я тоже переживал за малого. И корил себя, что оставил его на эту Катарину.
– Нет, что ты! – Лена вздрогнула и схватила мужа за плечи. – Она ни в чём не виновата, Гриш! Мы ей наоборот должны быть благодарны! Она смогла не только успокоить ребёнка, но и потребовала, чтобы детей накормили. Серёжка даже уснул. Так что она не виновата, Гриш. Я… я даже не поблагодарила её. Боже мой! Мы уехали, а она там одна осталась! Гриш! Надо что-то делать. Позвони Никите, пожалуйста. Узнай, что там и как.
– Да ничего с ней не случится, – глухо пробормотал Григорий. – Я вообще не понимаю, как Аня с Володей могут доверять своего сына женщине, которая детей не имеет.
Лена вздёрнула голову и ошарашенно смотрела на мужа, приоткрыв рот. Потом сглотнула и еле слышно произнесла:
– Ты о чём? Как ты можешь говорить такое? Ты ничего о ней не знаешь, а говоришь! Гриш, Катарина потеряла мужа и сыновей в автокатастрофе. А ты… ничего не зная, ты… Она сегодня, возможно, пережила тот день ещё раз! Ты можешь себе представить, что переживает женщина, что лишилась своих детей и может стать невольным участником гибели ещё двоих? Как ты можешь говорить такое?.. Ты… Я даже слышать тебя не хочу! Слышишь, не хочу!
– Лена! – Григорий схватил дрожащие руки жены и сильно сжал, но она продолжала вырываться и отпихивать его ладони, забрасывая голову назад и что-то бормоча. Порошин вскочил на ноги и выбежал из комнаты, распахнул дверь в комнату Демьяновых и тихо выдохнул: – Ань, я не знаю, что с ней. Помоги, я Лену такой никогда не видел!
Аня бросила короткий взгляд на спящего сына, затем молча кивнула Владимиру и выбежала вон. Она быстро шла по длинному коридору, понимая, что Лену, сильную, мудрую и справедливую Лену покинули силы. Что внезапное исчезновение маленького сына стало той пресловутой соломинкой, что переломила её многолетнюю выдержку. Аня влетела в комнату, одним коротким жестом попросив Григория унести спящего Дениску, обняла крупно дрожащую женщину и тихо зашептала ей что-то на ухо. Лена подняла полные слёз глаза и вдруг упала перед Аней на колени: