– Прости меня! Прости, я так виновата перед тобой, перед твоей мамой. Я только сегодня поняла, что может испытывать человек, когда теряет самое родное и дорогое, я никогда не смогу вымолить у тебя прощение. За маму и за то, что произошло с тобой. Прости. – Она тяжело осела на пол и тихо заскулила, широко раскачиваясь из стороны в сторону. Анна на секунду зажмурилась, затем сползла вниз, с силой подняла голову Лены, заставляя ту посмотреть ей в глаза, и отчётливо сказала:
– Никто из нас не виноват в том, что произошло тогда. И я… я отомстила за себя и за маму. Это я убила твоего брата, Лена. Ты же знала об этом, так что и ты прости меня.
Они какое-то время смотрели друг на друга, а потом молча обнялись и замерли. Анна вздохнула и тихо прошептала:
– Мы все устали сегодня. И перенервничали. Знаешь… – Она мягко отстранилась и откинулась назад, упираясь спиной в кровать. – Я сегодня впервые за последние пять лет попросила помощи… у Бога. Хм, и он меня не разочаровал. А тебе надо поспать.
– А где Дениска? – Лена растерянно смотрела по сторонам, ища сына.
– Он с Гришей у нас. Серёжа уснул, пусть мужики побудут все вместе. Давай поднимайся, холодно на полу сидеть.
Они забрались на кровать, и Анна спросила:
– Что случилось, Лен? Только честно.
– Не знаю, я не могу так сразу сказать. Всё перемешалось. Просто Гриша как-то неправильно отозвался о Катарине… И наверное, я до сих пор чувствую вину перед тобой. Хотя моей вины нет в том, что случилось. Я же была тогда в доме Никиты, когда вы все с Ингой познакомились, и он приглашал меня остаться, отпраздновать Рождество с вами. Я не смогла, Ань. Я считала, что мне нет места рядом с тобой после того, что он сделал… И я носила в себе эту вину, а она сжирала меня изнутри, забирая силы и желание радоваться жизни.
– Глупости! – Анна резко встряхнула Лену за плечи. – Тебя даже в городе тогда не было! Что бы ты сделала, если бы оказалась рядом? Сама бы погибла, Лен! Неужели ты думаешь, что такие, как Воробьёв, пожалели бы тебя, пусть ты три раза была ему сестрой? Прекрати винить себя в том, в чём ты не виновна. И я повторюсь – я отомстила, Лена. Прости меня тоже, но я ни разу не пожалела о том, что сделала. И ты, пожалуйста, забудь. Поверь мне, он был очень плохим человеком. Ты другая. Ты верная и порядочная.
Лена как-то судорожно вздохнула и прикрыла глаза:
– Аня, ты знаешь историю Катарины?
– Да, – коротко ответила Аня, – я же не могла доверить сына постороннему человеку. Мы узнали о ней случайно, когда изучали использование и содержание ядов и сильнодействующих веществ в живописи. Я прочла статью в журнале, автором которой была Катарина Жирар, научный сотрудник Лувра. Начала искать и нашла. Только не в Париже, а у нас в Лионе, да и фамилия её была уже Легран. Тогда-то я и узнала всю страшную правду о её семье. Нашим сотрудникам и лионской полиции она очень помогла в расследовании одного дела, а я предложила ей работу. Тем более что после смерти мужа она оказалась в огромных долгах, а отдавать их было нечем. Так она и стала няней Серёжи. И я думаю, что сегодня только благодаря ей наши дети с нами.
– Ань, но мы бросили её там одну!
– Да, мы уехали, но с ней остались Никита и Клиффорд. Лен, я звонила ей, она всё поняла правильно и совершенно не обижается. А ещё она очень испугалась, но Клиффорд успокоил её. Знаешь, кажется, наш Джейк запал на Катарину.
– Что, правда? – Лена даже улыбнулась сквозь слёзы. – И очень хорошо! Она замечательный человек, да и Клиффорд заслужил право стать счастливым. А как же Серёжа? Оставите сына без любимой няни?
– Думаю, что мы справимся. Ты как?
– Спасибо тебе, Ань. Ты извини меня за эту истерику, наверное, устала. Ой, мне надо перед Гришкой извиниться, а то я тут, кажется, лишнего наговорила. И про вину, и про справедливость. Проснулся, короче, адвокат не ко времени.
Они вышли из комнаты и медленно двинулись к Демьяновым. Аня распахнула дверь и улыбнулась, глядя через плечо на застывшую позади неё Лену. Дети мирно спали в центре широкой кровати, а их отцы дремали по краям, охраняя сон любимых сыновей.