Прозоров повернулся и тихо позвал:
– Мэт? Вы не говорили о детях?
– Я ничего не говорил ей, Ник, не хотел волновать.
– Да что случилось-то ещё?! – воскликнула Лиза и опустила ноги с кресла на пол.
– Не ходи босиком, пол холодный, – вдруг как в её детстве проворчал Никита. – Лейтон со своими подручными выкрали детей и няню, Лиза. Но ты успокойся, всё разрешилось, дети с родителями, никто не пострадал, кроме кожаного дивана.
– В каком смысле? – Лиза переводила взгляд с Никиты на Мэтью, едва видимого в темноте.
– В прямом – Володя прострелил его, убеждая Лейтона в своих серьёзных намерениях.
– Попал? – Лиза с надеждой смотрела на Никиту, чуть подавшись вперёд.
– В диван. Сам баронет невредим. Пока. Но в тюрьме ему, я думаю, расскажут – что, кому и сколько.
– Жа-а-аль, – протянула Лиза, – но ничего, он своё получит ещё. Аня сильно переживала?
– Ты же знаешь, что она очень скрытная. Но всё это уже в прошлом. Лиз, мы скоро возвращаемся домой. У всех работа, семьи, мы сейчас объединились только для того, чтобы вытащить тебя из этой передряги. И ты тоже прости нас. Наверное, мне не следовало выгонять тебя тогда в новогоднюю ночь, но…
– Прекрати, ты во многом оказался прав. Только приняла я это чуть позже, когда поняла, что полюбила. Когда я поняла, что и кого ты защищал тогда. Вы езжайте. Я остаюсь не одна, Никит. Со мной Мэт. Вот он меня ещё прооперирует, и всё станет на место.
– Прооперирует? Ты больна? Почему он ничего нам не сказал?
– Я здорова, Никита, надеюсь, что здорова. Я хочу стать такой, какой я была, когда мы только с ним познакомились. Убрать всё лишнее из моего тела, потому что я, оказывается, идеальна.
Никита встал, подошёл к креслу и наклонился к сидящей женщине. Внимательно посмотрел ей в лицо и провёл ладонью по заплетённым в косу волосам:
– Запомни, мартышка, ты не одна, у тебя есть семья, которая всегда придёт тебе на помощь. А Мэта не отталкивай, он что надо мужик! Это он поднял всех на ноги, нашёл Аню и Володю, добился, чтобы его приняли в штаб-квартире Интерпола, помог нам с жильём, вытащил тебя с того света. Короче, с таким и я бы посидел за рюмкой чая. И ещё. Ты в любой момент можешь приехать, тебе будут рады. Все. Ведь мы одна семья, мы все изменились за последнее время, многое переосмыслили и простили. Мы сильные, потому что умеем прощать, Лиза. Ты когда ложишься в больницу?
– Завтра, Никита. Я очень боюсь, что после того, что со мной случилось, у меня никогда не будет детей, поэтому хочу узнать правду как можно быстрее. День-два на обследование, а потом операция. И может быть, я начну жить. И любить, – прошептала Лиза.
Никита склонился к ней, поцеловал в щёку, пожал руку подошедшему Бредфорду и не спеша вышел из дома. Вот и закончилась их поездка, скоро он увидит Ингу и детей. А будущее всё решит за них. Главное, чтобы они простили друг друга.
Часть 9
За окном тихо шёл дождь. Спокойный, долгожданный, он чуть слышно шумел в кронах деревьев, смывая пыль с листвы и усталость с души Никиты. Дома… Прозоров сильнее сжал руки, усмехнулся на сонное бормотание Инги и вдохнул аромат любимой. Кто бы мог подумать, что к сорока годам у него появится то, что принято считать домом. Нет, не так – Домом. Где его любят и ждут. Со словами «ты вернулся».
Как бы Никите ни хотелось сразу после возвращения поехать к семье, интересы компании перевесили. Его не было довольно долго, накопилась куча неподписанных документов, нерешённых вопросов, следовало сделать массу телефонных звонков, поэтому он тяжело вздохнул, волком глядя на улыбающегося Павла Земляного, и молча сел в машину, мимолётной улыбкой реагируя на фразу начбеза «Дома всё хорошо, Инга и дети в порядке, ждут». И понеслось! Когда он понял, что слегка разгрёб кучу неотложных дел, то неумолимые часы показывали уже десять вечера. Сорок минут по пустой трассе – и вот он, его Дом. Инга…
Стараясь никого не разбудить, он тихо открыл дверь, стянул туфли с гудящих ног и резко повернулся, услышав быстрые шаги. Она с разбегу запрыгнула на него и повисла, как маленькая коала на огромном эвкалипте, целуя куда попадётся и не останавливаясь шепча «ты вернулся… ты вернулся… ты вернулся». Потом замерла, крепко обхватив руками его шею, и тихо прошептала: