– Не надо, Гриш, Мэт тут ни при чём.
– А кто при чём? Ты мне не груби, сама знаешь, чем закончиться может, или напомнить?
Лиза слабо усмехнулась и покачала головой.
…Лизе тогда едва исполнилось десять, и ей не понравились оладьи, которые Глаша подала на завтрак. Сначала она подумала, что Григорий пошутил, сказав, что она не встанет из-за стола, пока тарелка не опустеет, но когда он выгнал всех с кухни и вытащил ремень, девочка поняла, что шутки закончились. Её никогда не наказывали и даже не грозили физическим наказанием, поэтому ремень в руках огромного мужчины произвёл на неё двоякое впечатление. Ей поначалу было интересно, но вскоре стало страшно, когда он заорал на неё. Она запихнула пухлый оладушек в рот, быстро запила его чаем и уставилась на разъярённого мужчину, который вдруг подошёл к ней и тихо пробормотал:
– Не будешь слушаться, точно получишь, поняла, мартышка? – Лиза кивнула и с облегчением пихнула Гришу кулачком в бок.
А через несколько недель, когда родители отмечали какой-то пафосный праздник в одном из ресторанов, он нёс её на руках через метель к шоссе, где их ждала машина «Скорой помощи», и тихо просил не умирать, подождать с этим ещё немного, чтобы он успел к врачам, что с нетерпением ждали их у кромки леса…
С тех пор прошло много лет, они пережили и смерть, и рождение, а память сохранила как самое светлое, так и самое страшное. Что хотелось забыть, вычеркнуть из своей жизни, вернуть вспять, чтобы исправить, предупредить. И попросить прощения.
Тем временем ворота медленно отъехали в сторону, машина урча въехала во двор. Григорий выскочил и громко бросил в сторону:
– Валера, машину загоните в гараж. Саня, возьми, пожалуйста, вещи в багажнике, пока я ворота гляну – что-то медленнее сегодня открывались, снега навалило, наверное. Только ты с чемоданом аккуратнее, ладно?
– Не надо, Гриш, я сама, – отозвалась Лиза.
– Ты ещё здесь? А ну быстро в дом зашла, стоит тут, жопу свою морозит! Аня, а ты чего уставилась? Тебя муж и сын ждут, вот Серёжка к окну прилип!
Сёстры поднялись по ступенькам, дверь в дом распахнулась, и они резко остановились, молча уставившись на выскочившую им навстречу Глафиру. Женщина посмотрела на Аню, оценивая румянец и блестящие глаза, толкнула её в тепло дома и обернулась к Лизе, которая стояла, сжимая руками воротник шубки и боясь сделать шаг навстречу.
– Живая, – неожиданно выдохнула бывшая няня. – Живая! Господи, как ты могла вляпаться в такую историю, Лиза? Мне тут такого наговорили, что и в тюрьму чуть не попала, и в больнице лежала, и хоть бы слово! Хоть бы слово! Как ты так можешь, тут все места себе не находят, а она замуж пошла! Когда? За кого? Кто таков? Почему? – Глаша обнимала замершую женщину, легко поглаживая ту по спине, а Лиза стояла, опустив руки, не шевелясь и не произнося ни слова. Потом медленно подняла голову и оглядела охранников, что стояли полукругом за её спиной и улыбались, Ингу, что выскочила на порог в лёгком платье и дёргала Глафиру за рукав, и маленького Серёжу, что действительно прилип носом к окну и удивлённо рассматривал незнакомую ему тётю. Затем тихо всхлипнула и прошептала:
– Прости меня, Глаш. Но я и правда замуж вышла. Он хороший, тебе понравится. Честно.
Глафира усмехнулась и обернулась к Инге:
– А ты тут чего? А ну быстро в дом! – и она подтолкнула женщин в помещение, погрозила кулаком охране и напоследок буркнула: – Сашка, на кухне всё готово, забери ужин, если захотите – я всё в холодильниках оставлю, разогреете, ладно? Мне сегодня некогда будет вами заниматься, девок окаянных полон дом. Кофе в красных термосах, чай для Валеры отдельно в сером термосе. Всё, пошла я.
Лиза медленно прошла в гостиную, остановилась в дверях и бросила взгляд на часы. Начало десятого… Два года назад она приехала в такое же время. И провела в этом доме несколько часов, после чего эти люди, что улыбаясь смотрели сейчас в её сторону, отказались от неё. Так она думала почти полтора года, пока с ней не случилось несчастье. Никита шагнул к ней, приобнял за плечи и спокойно заговорил:
– Лиза, с приездом! Думаю, что некоторых гостей тебе надо представить, не так ли? Это Лена Порошина, жена Григория и наш адвокат. Это, Лиз, она нашла Клиффорда и вывела на чистую воду судью Лоуренса. Таня Земляная. Вы немного знакомы, но в настоящее время она жена Павла и в наше отсутствие, несмотря на то, что их дочери не было и года, вела дела компании наравне с мужем и дядей, Борисом Николаевичем, директором «Маристранс», его ты помнишь, да? Это Инга, моя жена, – с нежностью произнёс он, глядя на стройную женщину, – вы с ней тоже коротко знакомы. Малыши наши уже спят, ты их завтра увидишь. Услышишь так уж точно. Всех остальных ты знаешь и помнишь, да? Так, – он сделал паузу и выдохнул, – ну а теперь, Лиза, я при всех прошу у тебя прощения за события двухлетней давности.