– Забудь. Прошло уже много времени, всё изменилось. Мы другие, ты тоже. В нашей жизни многое поменялось, даже появились новые человечки, а потому мы все имеем право на счастье и на прощение. Меня этому один хороший человек научил. Она говорила, что всё пройдёт, многое забудется, во всяком случае потускнеет. Что у человеческой памяти есть одно очень хорошее свойство – со временем она стирает мерзкие детали, оставляя картинку в целом, но тогда она уже смотрится по-другому. Я поверила тогда ей и не жалею, я очень счастлива! Потому что теперь у меня есть дочь, моя любимая девочка.
– А кто этот человек?
– Надежда Николаевна Демьянова, Володина тётя. Это она вела мою беременность, убедив не делать аборт. И я уверена, что ты будешь хорошей мамой, потому что знаешь, что есть две вещи, которые никогда нельзя жалеть для детей. Это любовь и время.
– Откуда ты знаешь, что я буду мамой? – тихо переспросила Лиза.
– Я не знаю… – Инга широко распахнула глаза и с интересом осмотрела стройную фигуру Лизы. – Будешь! Обязательно будешь! Ой, я так рада! А теперь выдохни и пойдём, а Герой нас проводит и проследит за малышами, хорошо? Поверь, лучшего охранника для детей мы бы не нашли.
Они спустились в гостиную. Все спокойно расположились за столом, Григорий притянул Лизу к себе со словами «сиди здесь, чтобы я видел, что ты есть будешь» и молча налил ей сок в стакан с новогодним рисунком. Мужчины наполнили рюмки и бокалы, все на секунду замерли, Никита прокашлялся и торжественно обратился к сидящим за столом друзьям:
– Дамы и господа, девочки и мужики! Хочу проводить этот год со словами благодарности. Во-первых, мы живы и здоровы. Глаша, ещё один приступ – и я тебя уволю, будешь дома сидеть! – Глафира хмыкнула и кивнула, кривовато улыбаясь. – Во-вторых, у нас родились дети! Это, наверное, главное в жизни каждой семьи. В-третьих, мы снова собрались в этом доме, и мне это как бальзам на душу, потому что мы вместе, несмотря на то, что живём чёрти где! Ну и…
В этот момент Павел вытащил из кармана вибрирующий телефон и удивлённо уставился на имя вызывавшего:
– Никита, извини, но у нас какой-то форс-мажор.
– Зуб даю, что этот форс-мажор зовётся Мэтью Бредфорд, – тихо прошептала Анна на ухо Владимиру и сжала его руку, будто ища у него силы и защиты.
– Успокойся, всё будет хорошо, – он улыбнулся и накрыл прохладные пальцы жены своей ладонью.
Павел быстро вскочил, скупо извинился и вышел. Через минуту послышался какой-то шум, отдельные слова, дверь отворилась и в гостиную ввалился Мэтью Бредфорд со словами:
– Я её убью! – после чего Лиза вскочила и со слезами бросилась к мужу. Он крепко прижал её к себе, закрыл глаза и тихо выдохнул: – Ты сумасшедшая, только тебе могла прийти в голову дикая мысль убраться из Лондона в такой день. Я чуть не умер, когда не обнаружил твои вещи и чемодан. Лизи, как ты могла? О чём ты думала?
– Мэт, – Никита приблизился к внезапно появившемуся англичанину и указал пальцем на разводы на Лизином платье, – ты весь в снегу, у Лизы платье уже промокло, снимай дублёнку и проходи к столу. Встретишь наш новый год, а потом и свой.
Бредфорд понимающе кивнул, чуть отстранился от плачущей жены и одним движением сбросил тёплую одежду. Затем повернулся к усмехающемуся Павлу и вышел. Лиза стояла молча, прижав кулаки к груди и мелко подрагивая. Григорий молча накинул ей на плечи меховой палантин, заглянул в заплаканное лицо и покачал головой. Вскоре в гостиную вернулись Павел и Мэтью, гости засуетились, появился ещё один стул, тарелки на столе и новый гость твёрдо сказал:
– Доброй ночи всем, извините, что нарушил ваш праздник. Но вы должны меня понять.
– А он по-русски совсем не говорит, что ли? – Глафира внимательно следила за его действиями. – Лиза, ты почему с ним не занимаешься?
– Я пытаюсь, Глаша, но Мэт очень известный и востребованный хирург, времени не хватает.
– Теперь мне придётся заняться этим вопросом вплотную. Я буду сотрудничать с русскими, меня пригласили работать в Центр онкологии молочной железы.
– Но это не твоя специальность, – Лена внимательно посмотрела на Бредфорда.