– Да, Элен, но таким женщинам как никому требуется помощь и консультация пластического хирурга. Потому что даже после таких операций они всё равно остаются женщинами.
– Хм, молодец, правильные слова говорит, – проворчала Глафира, когда Анна перевела ей разговор. – Никитушка, давай дальше, пока ещё кто не приехал…
Сидящие за столом рассмеялись, Павел что-то коротко сказал по телефону, Прозоров встал и шумно выдохнул:
– Да, и ещё наша Лиза нашла свою половину. И я очень надеюсь, что Мэту ничего уже не грозит сверх этого, так как он успел местами поседеть ещё до встречи с ней! За это и выпьем, – закончил он под общий смех друзей.
Они пили за уходящий год, надеялись на год наступающий, смеялись, хвалили вкусные блюда, вспоминали забавные эпизоды. За окном мела метель, засыпая всё вокруг белым снегом, будто хотела скрыть под этой пушистой шубой все горести и печали. Но уставшая и переволновавшаяся Лиза вдруг прижалась к мужу и тихо прошептала:
– Я устала, пойдём спать, хорошо?
Мэт молча кивнул и увёл засыпающую жену наверх. Вскоре гости разошлись по своим комнатам и дом окутала блаженная тишина. За окном, тихо ступая по сугробам, шёл Новый год. Что он принесёт с собой? Какие вопросы и проблемы, радости и печали? Никто этого не знал, но надеялись только на лучшее…
***
Утро в доме Прозоровых началось с громкого крика и визга. Никита прижал Ингу к себе и зашептал на ухо:
– Как думаешь – встать или дать им время разгромить комнату с подарками?
Инга мягко изогнулась в его руках и тихо ахнула – после сумасшедшей ночи болело всё тело и сладко ныла каждая мышца. Никита зарылся носом в её шею и прошептал:
– Измучил я тебя, малышка? Прости, но я не могу тобой насытиться. Будто за все прошедшие без тебя года стараюсь догнаться. Где же ты была, маленькая?
– Никит, а давай ещё одного сына родим, а?
– Почему сына? Девочку хочу, бантики там вязать, платьица… – Он широко улыбнулся и вдруг резко сел, зарывшись пальцами в коротко остриженные волосы, и выдохнул: – Нет! Нет, Инга! Я ещё раз такого не переживу! Чтобы тебя ещё раз резали!
Инга расхохоталась и села рядом, обнимая мужа за плечи:
– Не слышит тебя Надежда Николаевна, получил бы сейчас по самое «не хочу». Режут в подворотнях, а у нас оперируют! – серьёзно произнесла она, стараясь передать интонации хирурга. Потом прижалась к спине Никиты и вздохнула.
– Ты чего? Полежи пока, я сам детьми займусь. – Никита наклонился к полу, ища тапочки, и в этот момент в динамике радионяни раздалось кряхтение маленького Олега. – Проснулся богатырь. Интересно, Настёна спит или тоже сейчас концерт начнёт?
– Футболку надень! В доме чужие женщины.
– Малышка? – Брови Прозорова сами поползли вверх. – Ты что же, ревновать меня опять вздумала? Я думал, что мы этот вопрос закрыли.
Инга опустила глаза и стала старательно разглаживать одеяло. Потом подняла глаза и тихо прошептала:
– Я иногда думаю, что мне всё приснилось. Что открою глаза, а тебя нет. И Олега тоже. И такой ужас меня охватывает, что выть впору.
– Господи, ну откуда в твоей умной голове столько дурных мыслей, будто риса в Китае?
– Да, вот такая я глупая и мысли у меня глуповатые. И ладно бы рисинка к рисинке, так нет же! Каша сплошная!
Прозоров замер на секунду, а потом дом сотряс мужской хохот. Никита вскочил, явив миру обнажённое тренированное тело, быстро натянул домашние свободные брюки, демонстративно натянул футболку и, поцеловав жену, вышел из комнаты.
Дом ожил, из комнат появились сонные гости, Эрика и Серёжа устроили свалку из разноцветной бумаги и коробок. Дети помладше наперебой требовали завтрака и внимания родителей, мамы метались по кухне и гостиной, организовывая трапезу, мужчины не то помогали, не то мешали, но скоро все уселись за стол и одновременно выкрикнули:
– С Новым годом!
Сергей рванул хлопушку, и все замерли – новогодний завтрак был обильно усыпал блестящим конфетти.
– Могу поспорить, что нет ничего сытнее конфетти, – со знанием дела произнесла Глафира и усмехнулась, потому что именно её тарелка оказалась на столе после Серёжкиного выстрела. – На моей памяти ещё никто добавки не просил.