– Это правильное решение, Никита! Надо отпустить прошлое и жить настоящим. Ну что? Пошли к жёнам? А то я визг Эрики уже несколько раз слышал, опять с Серёжкой потрошат ёлку и подарки!
Мужчины спустились вниз, и вскоре большая гостиная наполнилась смехом и детским радостным криком.
***
– Пусть они сами, Мэт, – Владимир положил ладонь на плечо друга, удерживая того рядом с собой. – Лиза здесь впервые со дня похорон Антона. Думаю, ей есть что сказать родителям и брату. Да и Аня с ней.
Он поднял голову вверх и с тоской посмотрел в серое затянутое низкими облаками небо. Тихо… Как же тут тихо. Даже громко говорить не хочется. Он вдруг вспомнил, как Аня рассмеялась здесь два года назад. Именно после того дня в их жизни многое изменилось, будто прошлое действительно отпустило их. Да, ещё живы были воспоминания, Аню преследовали панические атаки, но всё реже и реже. И по ночам его жена перестала кричать и вырываться из рук, когда он пытался её успокоить. И Никита нашёл свое счастье. И смог сделать счастливой женщину, пережившую ад.
– Ты останься с ними, а я к родителям загляну, – Демьянов внимательно осмотрелся и молча пошёл вглубь кладбища под медленно падающим снегом. Мэт отступил назад и облокотился на высокую ограду одной из могил. Как по-разному относятся к смерти англичане и русские. Он помнил старинный погост, где хоронили его славных предков в каменной усыпальнице, и кладбище, где покоились его родители. И тут, и там стояла какая-то торжественная тишина, но именно здесь и сейчас Мэт вдруг ощутил всю тяжесть и понимание смерти родных. Может потому, что он рано лишился родителей, и дядя, дай Бог ему здоровья, заменил ему родную семью, он не ощутил горя от потери в полной мере? А молодые красивые женщины, что склонились над могильной плитой, не только помнят те страшные дни, но познали боль потери и пострадали от этого? Одна физически, а другая несёт в себе тяжкий груз, до сих пор считая себя виновной в смерти родителей. Но всё же здесь очень красиво! Высокие деревья, что замерли, словно молчаливые стражи, снег, покрывающий белым саваном всё вокруг, поскрипывание веток и едва слышимый хрустальный перезвон пышных кустов. Красиво, торжественно и… немного не по себе. А каково Лизи и Анни? Мэт передёрнул плечами, глубже сунул руки в карманы и замер, внимательно наблюдая за женой и её сестрой.
– Ты когда была здесь в последний раз?
– Летом, Лиз. Мы с Володей приезжаем на родину два раза в год. Нам нет смысла оставаться на праздники в Европе, не наше это. А летом мы в отпуске, если позволяет работа, обязательно вырываемся сюда. Серёжа не должен забывать кто он, где его Родина и обязательно должен говорить на своём родном языке. А то он в последнее время говорить на смеси двух, а то и трёх языков. А ты?
– А я… Я, Аня, со дня смерти Антона не была у мамы с папой. А тогда… ну… два года назад я не смогла! Не смогла прийти сюда одна. Страшно, Ань, очень страшно. Мне казалось, что я приду сюда, а мама… – Она сильно сжала зубы и прикрыла глаза. – Ань, я ведь всё знаю. Мне в красках расписали, что с ней случилось. И с тобой тоже, – тихо закончила она.
– Кто же такой смелый? – Анин голос, казалось, звучал совершенно спокойно. – Думаю, что один из адвокатов этих скотов, да? Говори, не бойся. Пусть он тоже услышит.
– Ты о ком? – Лиза резко повернула голову и с удивлением посмотрела на сестру.
– Твой отец, – так же спокойно ответила Анна, не сводя взгляда с фотографии улыбающейся матери.
– Ты не простила его?
– Мне нет до него никакого дела после случившегося, Лиза. Мы никогда не были близки с ним, мы никто друг другу. Да, я понимаю, что мама была его женой, но ни любви, ни тепла между ними никогда не было. А видимость счастья и довольства… Знаешь, я только сейчас, когда рядом со мной Володя и Серёжа, поняла, как это любить, желать и жить.
– Да, я тоже многое принимала за любовь… которой никогда не было. Меня же жить и любить научил Мэт. Мне страшно иногда становится, что я так могла и существовать дальше, не догадываясь как это – жить. И любить. – Она опустилась на корточки, поправляя свечу и одинокую ветку сосны, увитую маленькими розами. Лиза медленно подняла глаза и внимательно всмотрелась в фотографию женщины, давшей ей жизнь. – Мама. Ты прости меня, мама, за то, что я так и не смогла стать тебе дочерью. Любимой. Такой как Анна. Но я в чём-то понимаю и не виню тебя. Ты родила меня от нелюбимого мужчины. Хотя я знаю одну женщину, что любит свою дочь несмотря ни на что… Прости, я никогда не хотела обидеть тебя. Или стать причиной твоей гибели… Но и я тебя прощаю, мама, за твоё равнодушие, которое давило меня, как петля… Аня со мной, она знает, что меня жизнь наказала и за моё поведение, и за обидные слова. И я очень надеюсь, что окружающие меня люди смогут если не забыть всё, что было, то хотя бы понять меня и простить. А теперь нам пора. Прощай, мама. Прощай, папа… Антон… Простите меня.