– Мэт, а расскажите-ка нам для начала о работе Лизы у вашего дяди. И о вашем знакомстве. Да, и ещё вы… ты обещал рассказать нам о болезни Лизы.
Бредфорд потёр лоб длинными пальцами и задумался. Затем поднял глаза и выдохнул:
– В её болезни немного и моей вины. Это я виноват в том, что Лизи поехала в Испанию на пластическую операцию. Я не смог её переубедить.
Все русские переглянулись, но не произнесли ни слова, всё больше привыкая к манере разговора их нового знакомого.
– Она тогда обратилась ко мне, но я отказался её оперировать. Почему? Да потому что она и так идеальна! Мало ли что говорят вокруг, правда? – Он поднял голову и посмотрел в бесстрастные лица русских друзей. – И она поехала в испанскую клинику. А потом начались проблемы.
– Какие? Лиза никогда не жаловалась на здоровье, Мэт.
– Вы слышали что-то о проблеме, что называется «болезнью грудных имплантов»? Точнее, это не диагноз. Это набор симптомов, среди которых усталость, сыпь, боль в суставах, проблемы с памятью, бессонница, неустойчивость настроения. Лиза впервые пожаловалась через полгода после операции. У неё и раньше были боли в спине, но когда это стало серьёзной проблемой, Лиза обратилась за помощью ко мне. Я сразу же предложил ей убрать причину, но она… Вы же знаете, какой у Лизы сложный характер.
– Знаешь, Мэт, уж прости меня за эти слова, но иногда под словами «сложный характер» подразумевается всего лишь «говнистость обыкновенная», – пробурчал Никита.
– А что такое «говнистость обыкновенная»? – Англичанин удивлённо поднял брови и с готовностью слушать объяснения уставился на сидящего рядом с ним Демьянова.
Никита закашлялся и хрипло продолжил свою мысль:
– У Лизы нашей не сложный характер, она просто невыносима. Заносчива, груба, разбалована сверх меры, к тому же ничего никогда в этой жизни не сделала своими руками!
– Но это не так! – воскликнул Бредфорд. – Она очень усидчива, старательна, ведь не каждый, согласись, будет рыться в пыльных бумагах, чтобы отыскать один листок, что перевернёт наши знания о Шекспире!
– А мы точно говорим об одном человеке? – вклинился в разговор Демьянов. – Никит, у тебя сохранились её фотографии?
Никита кивнул, склонился к экрану и через несколько секунд в углу монитора все увидели Лизу Соболевскую на выпускном вечере – в длинном струящемся цвета шампанского платье с расшитым бисером лифом. Она слегка улыбалась, смотря куда-то в сторону.
– Да, это она. Лизи…
Все в который раз переглянулись, и тут Лена строго произнесла:
– Что было дальше, Мэт? Как так случилось, что девушка, допущенная в архив герцога Бредфорда, вдруг оказалась воровкой?
– Мы встретились с Лизи в доме моего дяди на рождественские каникулы. Мы… Я упущу некоторые подробности. Короче, она согласилась на повторную операцию и вернулась в Лондон. Насколько я знаю, одна из её приятельниц пригласила Лизу на какой-то музыкальный вечер. Я не смог тогда пойти с ней – уезжал в Швейцарию на месяц в клинику Женолье. А по приезду узнал о свершившемся безумии. На том проклятом концерте присутствовал баронет Майкл Лейтон. Вы знакомы с этим пройдохой?
– Нет, лично не имели чести быть представленными, но общались с его адвокатами, – ответила Порошина с ехидной улыбочкой.
– О да! Это совершенно беспринципные, невоспитанные люди! Но дело своё знают хорошо. Они-то и добились столь сурового приговора для Лизи, обвинив ту в краже семейных драгоценностей рода Лейтонов. Хотя всё это выдумка и ложь! Какие драгоценности у этого нищего? Он давно всё проиграл! Только своё поместье в Бромтоне он закладывал не один раз.
– А как же выкупал обратно? – Лена внимательно слушала Бредфорда, переглядываясь с Аней. – Где он брал деньги, Мэт?
– Первый раз он собирался жениться на дочери одной моей хорошей знакомой. И получил хорошие отступные за отказ от этого брака. А во второй раз получил неплохое наследство после странной смерти своей жены.
– Ты считаешь, что смерть этой несчастной была не совсем естественной?
– В том-то и дело, что эта женщина страдала от тяжёлой болезни, так что…