Право на рок

«Белая ночь, белое тепло» была тяжелой для записи - там много наложений. Шурина гитара, бас и, может, поэтому она мне не нравилась. Равно, как и «Гуру из Бобруйска» - я не понимал, как Майк, такой мягкий человек, мог написать такую песню. А вот «Растафара» - это было очень здорово, хотя Майк считал это стебаловым. Он вообще негров не очень любил и всегда приводил перевод какой-то песни реггей-группы. Суть там в том, что пришел растафара в бар, переколотил всю посуду, побил бутылки, подрался как следует, а белые полицейские повязали его. Припев: «Вот как плохо живется нефам на Ямайке».

Еще я очень люблю «Песню для Свина» - потому что чистый панк-рок. Майк делал ее один с начала до конца. А история с ней была замечательная. Все, песня записана, осталось наложить только соло - соло с дюшиной педалью - ужасное, как будто человек мычит. Майк берет гитару, начинает, и тут появляется муха и садится Майку на нос. Я смотрю, он мотает головой, в конце концов смахивает ее и, естественно, сбивается с ритма! Мы записывали это соло четыре раза! Мы пытались убить эту муху, но пойди убей - старое здание с пятиметровыми потолками! И четко, как только начиналось соло, так прилетала эта чертова муха! Каждый раз он сбивался по-разному, а один раз доиграл почти до конца, и тут она села ему на палец! Я кричал, я был в истерике! И когда мы наконец записали, я просто заплясал от радости!

«Лето» записалось очень легко. Там был Гребенщиков, который пальцами на этой драм-машине наигрывал всякие колокольчики, еще чего-то. Вообще атмосфера записи была очень легкая, если были пререкательства, то по конкретным вопросам, а уж когда приходил Гребенщиков, наступало всеобщее умиротворение. Что удивительно, в студии мы напились всего один раз и то по весьма специальному поводу. Мы должны были идти к кому- то на веселье, и у нас с собой было. А институт вечером закрыли, а мы на пятом этаже. Вот и пришлось провести ночь в студии.

«Шесть утра» тогда для Майка особого значения не имела, соло там наложил Юлик из группы «АМАЛЬГАМА», который случайно зашел в студию. Почему он переписал ее на «Музыку из фильма», я не знаю.

Сейчас для меня это время, запись «LV», является воспоминанием о лучшей поре моей жизни, когда проблем было мало, мы все были моложе, и мне тогда очень нравилось этим заниматься. А если говорить о творчестве Майка, то на меня повлияло не творчество, наверное, а сам Майк. В том, что я стал таким, а не другим, - заслуга, а может быть, вина, это кто как ко мне относится - именно Майка. Март, 1994

ВРЕМЯ, ВПЕРЕД (МОЛОДЕЖНАЯ ФИЛОСОФСКАЯ)

Раньше в это время было темно,
А теперь совсем светло.
Раньше в это время было темно,
А теперь совсем светло,
Время летит вперед, и мы летим вместе с ним.
Время бежит вперед, и мы бежим вместе с ним,

Сейчас в это время совсем светло,
А скоро будет темно.
Сейчас в это время совсем светло,
А скоро будет темно.
Время летит вперед, и мы летим вместе с ним.

Раньше в это время было темно,
И скоро будет опять темно.
Время летит вперед, и мы летим вместе с ним.
Время бежит вперед, и мы бежим вместе с ним.

Я НЕ ЗНАЮ ЗАЧЕМ (ПЕСНЯ ДЛЯ СВИНА)

Я просыпаюсь каждое утро.
Ко мне приходят мои друзья.
Они приносят мне портвейн и пиво,
Но я знаю, они ненавидят меня.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу с ним.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу-бу-бу-бу-бу
С ним.

У меня есть жаба - редкостная дура,
И я бу-бу ее каждый день.
И нам давно плевать друг на друга.
И я бы бросил ее, но бросать лень.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу с ним.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу-бу-бу-бу-бу
С ним.

И каждый день я хожу на работу.
Всем было бы лучше, если б я не ходил.
Но если я умру, то кто тогда вспомнит,
Что я вообще когда-то жил.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу с ним.
А я не знаю, зачем я живу, ну и бу-бу-бу-бу-бу
С ним.

ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ДУБЛЬ

Ты проснулся днем, ты не знаешь, зачем.
Шум за окном - вестник перемен.
Ты говоришь себе: «Мой мальчик, как дела?»
Ты берешь стакан воды с грязного стола.
Я думал, что ты коронованный принц,
Я думал, ты знаешь все.
Но взгляни на себя: ты разбит с утра,
Тебе нужно побриться и сделать кое-что еще.
Все верно, вот до чего ты дошел,
Вот до чего дошло.
И это был такой долгий путь,
И это был такой странный путь.

Нет горячей воды, на дворе мороз,
На улицу страшно высунуть нос.
Нет, дело вовсе не в грязном стекле,
Ты просто видишь все испачканным в золе.
Намыль подбородок, встань в красивую позу.
Смотри, ты чем-то сродни Деду Морозу.
Аплодисмент заслужен, но от кого его ждать?
Кстати, не забудь застелить кровать.
Я думал, ты стайер. Ты бежал вперед,
Но ты сбился с цели, и второе дыханье уже не придет.
В зеркале процессия; идут не спеша.
Спроси: «Кого хоронят?» Ответят: «Тебя».
Все верно, вот до чего ты дошел,
Вот до чего дошло.
И это был такой долгий путь,
И это был такой странный путь.

Помнишь, ты был юн,
Ты думал, что ты всегда будешь таким?
Ты бродил по лесам, ты смеялся и пел,
Ты помнишь, что это такое быть молодым?
И где бы ты ни был, твоя любовь была с тобой всегда.
И ты был влюблен, я помню ты был влюблен,
Но, ах, как быстро текут года!
Все это прошло, растворилось, как дым.
Ты помнишь, что это такое - быть молодым?

Ты сжимаешь кулаки, кровь стучит в висках, И
вены, как мосты, встают на руках. В крови
бьется тигром адреналин. Ты помнишь, что это
такое - быть молодым? Ты можешь пойти,
позвонить друзьям, Сходить в кино, встретить
милых дам. Нетрудно уйти от печальных
проблем: Столько вариантов, неиспользованных
схем.

Пожалуйся Богу, но что это даст?
Напейся опять, продолжи свой фарс.
Остался рубль до получки и пять тысяч мечтаний,
Но все, на сегодня довольно терзаний.
Дед Мороз у зеркала с бритвой в руке…
Но чей это голос там, вдалеке?
«На сегодня довольно, - говорит режиссер, -
Дубль удался, свободны все.
Завтра приступим к съемке сцены номер семь».

ПЕСНЯ ГУРУ

Здрассьте, я родом из Бобруйска.
Я - Гуру, по-вашему, это будет «учитель».
Я щас вам расскажу о смысле жизни.
Ведь я, в натуре, профессионал, а не любитель.
Эй, ты, там, на седьмом ряду, с портвейном,
Ну, что ты хлещешь из горла, щас дам стакан.
Вернешь с глоточком, но ты лучше бы послушал,
Что тебе говорят, пока ты не шибко-то пьян.