— Дай мне знать, когда найдешь специалиста.
— У тебя полно дел. Не позволяй Белинде сесть тебе на голову. Как твой муж?
— Надеюсь, прекрасно. Мы не слишком много видимся. О, тут мне звонят. Я только что два часа говорила с Белиндой. Наверное, она думает, что я от нее прячусь.
— Пока. Позже поговорим.
Пич перезвонила Алине. Ей было о чем с ней поговорить. Может быть, удастся выяснить о планах Берта относительно Джейсона.
В голосе Алины чувствовалось гораздо меньше тепла, чем обычно. Еще меньше она была расположена вести разговор о планах Джейсона. Пич срочно придумывала повод для звонка. Кратко описав проблемы Лауры, не называя ее имени, Пич спросила, не может ли Алина порекомендовать знающего психотерапевта.
— Почему бы тебе не позвонить Кристине Сабатини? Она психотерапевт с отличной репутацией. Специализируется на женских проблемах и, как я слышала, быстро добивается результатов. Офис у нее в Санта-Монике, но тебе самой придется отыскать номер телефона. Я ее услугами не пользовалась.
— Спасибо. Прямо сейчас ей позвоню.
На том конце провода долго молчали, что было не характерно для манеры Алины вести беседу. И никогда она не разговаривала с Пич так холодно.
— Алина, что-то не так?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты… ты не похожа на себя. Я чем-нибудь тебя обидела?
Неловкую тишину разорвал рассерженный голос Алины, которая и не пыталась скрыть свое раздражение:
— Скажи, пожалуйста, что за суета с Джейсоном Дэрроу?
Пич была обескуражена прямотой заданного вопроса и обвинительной интонацией подруги.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты, черт возьми, прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Берту с трудом удалось уговорить Джоди Джакобс снять информацию о тебе и Джейсоне из светской хроники. Один из ее корреспондентов заснял вас милующимися на пляже. Опомнись, дорогая, он вдвое моложе тебя!
У Пич затряслись руки. Она увидела себя глазами Алины и не придумала ничего лучшего, как пробормотать в оправдание:
— Не совсем… Ему почти тридцать.
— Ты хочешь погубить его карьеру? Он теперь не просто никому не известный юнец, а восходящая звезда. Вскоре он станет предметом грез миллионов юных девушек, но это только в том случае, если никто не узнает, что он крутит шашни с дамой твоего возраста.
Пич не была готова к этой атаке.
— Алина, как… как ты можешь говорить со мной в таком тоне? Я считала тебя подругой…
— Кто-то должен был тебе об этом сказать. Ты выставляешь себя на посмешище. К тому же после смерти Дрейка прошло совсем немного. Ты оскверняешь память о нем!
— Мне жаль, что ты все расценила именно так, Алина. Я хочу Джейсону только добра и не сделаю ничего, что может повредить его карьере.
— Тогда ты должна благодарить меня за откровенность. Парень стоит у подножия славы. Не стоит омрачать ему это событие. Ты представляешь себе, какими красками вашу связь распишут газеты? С каким удовольствием раздуют этот маленький скандальчик? Известие о премьере просто потонет в потоке сплетен. Ты этого хочешь?
— Ты думаешь о Джейсоне или о кассовости «Песочного человека»?
— О том и о другом, моя дорогая. Тебе должно быть хорошо известно, что без большой кассы нет и большой карьеры.
— Алина, я больше не хочу об этом говорить.
— Прости, что делаю тебе больно, Пич, но пойми меня правильно: рано или поздно тебе об этом дал бы понять кто-нибудь еще, и тогда, возможно, было бы еще больнее. При всех твоих деньгах ты все равно не сможешь удержать молодого мужчину надолго, и особенно если это Джейсон Дэрроу.
Пич повесила трубку. Она чувствовала себя униженной, старой и мерзкой. Никогда еще она не была так оскорблена. Упав на кровать, Пич зарылась в подушку. Внезапно она почувствовала, что ей не хватает воздуха, и стала шумно со всхлипами дышать. Перед тем, как потерять сознание, она успела крикнуть только одно слово:
— Дрейк!
Вернувшись в сознание, Пич увидела Джима Аустина, сидящего у нее на постели.
— Ну как, получше? — спросил он, тепло улыбаясь.
Взглянув в лицо своему врачу, Пич не могла не улыбнуться про себя над горькой иронией судьбы. Сейчас, рядом, был мужчина, который, как и она, не мог удержаться от соблазна обладания молодым красивым телом кинозвезды. Но Джим женат, а она, Пич, одинока. Существенная разница. Она никому не делала больно, кроме себя самой. Или нет?
Пич припомнила жесткие безжалостные слова Алины, и слезы полились из ее глаз. Уткнувшись в подушку, она всхлипывала, сотрясаясь от рыданий. Джим попытался успокоить ее, но, видя, что истерика усиливается, сделал Пич укол димедрола.