— Стив, все, что ты говоришь, великолепно. Конечно, я хочу, чтобы ты этим занимался, но я чувствую себя совершенно беспомощной. Доминика и Хораса не интересует ничего, кроме прибыли. Боюсь, что они твердо решили продать эту землю.
— Я не допущу. Кто унаследовал деньги Дрейка, они или я? По какому праву они будут диктовать нам, как жить? Или как тратить деньги, наши деньги, а никак не их? Отец обещал, что эта земля всегда будет принадлежать мне. Он что, изменил свое мнение?
Пич покачала головой:
— Всем этим имуществом управляют доверенные лица или трастовые компании. Отец сделал это, чтобы избежать налогов. По крайней мере мне так кажется.
— А что конкретно сказано в договорах о передаче имущества по доверенности? Тебе давали читать документы?
— У меня нет копий этих документов. Я только передала тебе слова Хораса, — Пич почувствовала себя полной дурой в глазах сына, — но Хорас и Доминик не могли врать мне в глаза. Я же их знаю. Доминик никогда не отличался покладистым характером, а с недавних пор стал просто невыносимым. Дорогой, я только сейчас заподозрила, что в доверенности есть что-то, чего они избегают мне показывать. Ты на меня не обидишься, если я завтра же поеду домой?
— Мне кажется, ты должна так поступить, мама. И я надеюсь, ты примешь верное решение, — поддержал ее Стив.
На этом беседа закончилась, и они молча наслаждались вином.
Пич огляделась. В доме было прибрано и уютно. В вазах стояли свежесрезанные цветы, на серебряном подносе под бокалами лежали льняные накрахмаленные салфетки с ее вышитыми инициалами. Здесь явно чувствовалась рука женщины.
— А теперь скажи мне, кто такая Пенни и почему ее нет с нами?
Стив бросил на мать быстрый взгляд и посмотрел в окно.
— Она хотела, чтобы я тебя подготовил, и отказалась прийти сюда, пока я не расскажу тебе о наших отношениях.
— Господи, чего она боится? У нее что, две головы?! — шутливо воскликнула Пич и тут же почувствовала, как сжалось сердце в предчувствии дурного. — Стив, Боже мой, с ней что-то не так?
— Не волнуйся, голова у Пенни одна, причем довольно симпатичная, и в остальном она очень даже ничего, разве только немного полновата.
— Полновата? Стив, что за шутки? Давай рассказывай, что мне следует знать об этой Пенни?
— Ну… Она беременна. Очень беременна. Ребенок должен родиться месяца через два.
— Полагаю, она беременна от тебя. Ты женился? — в тревоге спросила Пич.
— Нет. Я старался уговорить ее выйти за меня несколько месяцев назад, но она отказалась. Сказала, что мы должны получить твое материнское благословение, иначе наш брак будет неудачным. Пенни знает, как мы с тобой близки, и настояла, чтобы мы отложили свадьбу до твоего приезда.
— Чувствую, что это еще не все.
— Да. Видишь ли, она была замужем. У нее двенадцатилетний сын от первого брака.
— Двенадцатилетний сын? Господи, да сколько же ей лет?
— Почти тридцать.
В душе Пич поднималась враждебная подозрительность к этой чужой женщине, которая старше сына на шесть лет… к женщине, уже имеющей опыт замужества и, очевидно, строящей планы относительно денег Стива. Иначе зачем ей одобрение матери будущего мужа? И вдруг Пич устыдилась собственных мыслей. Неужели она и впрямь считает Стива настолько ничтожным, что его можно полюбить только за деньги? А что касается разницы в возрасте, то не лучше ли оглянуться на себя? Господи, как она может осуждать эту женщину, когда у них с Джейсоном разница почти в три раза больше?
Стив был заинтригован тем, как отреагирует на его сообщение мать. И его угрюмость сразу уступила место радости, когда Пич отвернулась от окна и посмотрела ему в глаза. Поставив бокал на стол, она подошла к сыну и обняла.
— Почему тебе так весело? — спросил он.
— Когда-нибудь, не сейчас, я тебе об этом расскажу. А теперь разыщи Пенни. Я хочу с ней познакомиться. Давай иди. Ты знаешь, я не могу оставаться здесь надолго, а мне не мешало познакомиться и с внуком, к тому же взрослым. Как его зовут?
— Дан. Он понравится тебе. Кстати, его отец погиб во время аварии на военном самолете.
Сын и мать быстро прошли через сад и поднялись в контору при винодельне. За столом сидела прелестная молодая женщина. Ее дивные, чуть вьющиеся каштановые волосы были забраны лентой. Живот был настолько велик, что мешал писать. Глаза казались темно-фиалковыми, а у носа золотились веснушки. Выглядела она совсем юной и очень трепетной. Неудивительно, что Стив полюбил ее.
Пич подошла к ней, и женщина, немного стесняясь, поднялась из-за стола. Не говоря ни слова, Пич крепко обняла ее. Пенни заплакала.