Однако что это? Барнет готов был поклясться, что увидел в ее прекрасных изумрудно-зеленых глазах отражение своих чувств. Видно, игра лунного света или темный морок навязчивых желаний заставил меня увидеть невозможное, решил Барнет. А может, Шерил тронуло мое предложение?
Она глубоко вздохнула, помолчала, а затем с обычной вежливой улыбкой сказала:
— Спасибо, Барнет, но с этим я должна справиться сама.
Он ошибся. Шерил не нужно то, что он мог бы ей предложить, — свою любовь. Для нее он навсегда останется другом ее мужа, ее другом не более.
Стараясь не выдать своего разочарования, Барнет как можно непринужденнее воскликнул:
— Не знаю, как ты, а я умираю с голоду! Ну что, попробуем атаковать холодильник моей матери?
Шерил мелодично рассмеялась — в ночи будто зазвенели серебряные колокольчики.
— И как можно скорее!
Положив Шерил руку на плечо, Барнет вслед за ней вошел в комнату. Ненадежный баланс их дружеских отношений был, можно сказать, восстановлен. Интимность момента ушла, рассеялась, будто ее и не было.
Вот только сердце Барнета никак не хотело войти в свой нормальный ритм, да в мысли вплеталась тоска, с которой он никак не мог справиться.
7
К тому времени как Шерил проснулась, комната уже была полна света. Но разбудили ее не солнечные лучи. В дверь, отделяющую ее спальню от комнаты Барнета, стучали.
— Шерил, проснись!
— Отстань, Барнет… — простонала она, натягивая на голову простыню.
— Ну, давай же вставай, дорогая. Солнце сияет, вода сверкает, песок золотится, а ты валяешься в постели. Тратишь драгоценное время.
Шерил стянула с головы простыню ровно настолько, чтобы увидеть стрелки будильника. Одиннадцать. Не может быть! Она поморгала и снова взглянула на часы. Ну и ну. Даже не припомнить, когда в последний раз она столько спала.
Молодая женщина неторопливо потянулась, отбросила в сторону простыню и, полежав еще немного, заставила себя сесть на кровати. Затем сунула ноги в тапочки, прошлепала через всю комнату и, зевая, открыла дверь.
Барнет стоял, опираясь на дверной косяк, и улыбался. Он молча оглядел ее, облаченную в свободную, размера на два больше, футболку, задержался взглядом на спутанных волосах и мельком отметил пушистые розовые тапочки.
Легкая усмешка тронула его губы.
— Тебе кто-нибудь говорил, что по утрам ты чертовски выглядишь?
Шерил нахмурилась. Мог бы и промолчать. Жаль, что она не может ответить ему тем же. В свободной футболке и шортах Барнет смотрелся очень даже здорово. Она скользнула взглядом по его длинным мускулистым ногам, плоскому животу и широким плечам, и у нее вырвался вздох одобрения. Годы тренировок сделали свое дело: фигура Барнета стала безупречной. У Шерил чуть было не появилось желание заняться спортом.
Она отвела со лба спутавшиеся волосы и спросила:
— Ты меня только для того разбудил, чтобы узнать это?
— Ошибаешься. Вовсе не для того. Хотел предложить тебе немного размять ноги. — При этом он взглянул на упомянутую часть ее тела.
Шерил инстинктивно одернула футболку, которая, как ей казалось всего минуту назад, вполне надежно закрывает бедра. Но сейчас под изучающим взглядом карих глаз Барнета футболка словно уменьшилась в размерах и стала прозрачной.
Предложение размяться, пробившись, наконец, в затуманенное сном сознание, вызвало активный протест ее тела. Барнет невозможен, его страсть к спорту — настоящее безумие.
— Ты же знаешь, Барнет, я не бегаю. Мне ни за что за тобой не угнаться.
Его улыбка стала еще шире.
— А кто тебе предлагает бегать? У меня другой план: давай устроим на взморье небольшой пикничок, а потом погуляем. Если захочешь, можем и понырять в заливе.
Шерил закусила губу — такому искушению трудно противостоять.
— А как же твоя семья? Разве мы не должны проводить время вместе со всеми?
— Я уже провел со своей семьей три часа, дожидаясь, пока ты проснешься, — проворчал Барнет. — К тому же впереди у нас целый вечер в обществе Стэплтонов.
— Но твоя мать… Что она подумает?
— Моя мать как раз и предложила этот пикник на берегу. Пока мы разговариваем, она собирает корзину.
Больше Шерил не протестовала.
— Ладно, я согласна. Буду готова через пять минут.