Как-то так случилось, что она потеряла свой путь. Заблудилась. Куда бы она ни шла, направление оказывалось ложным. Раньше — с Отисом, теперь — с Барнетом. Обхватив руками колени и опустив на них голову, — ее любимая поза — Шерил погрузилась в темную глубь раздумий. Она понимала: ни люди, ни обстоятельства тут ни при чем — это ее сердце не знает, какой выбрать путь.
В сегодняшнем сне Отис, казалось, одобрял ее, говорил, что пришло время забыть прошлое и подумать о будущем. Разочарование, которое вызвал в ней невинный поцелуй Барнета, совершенно определенно сказало Шерил: ты нуждаешься в большем, в куда большем, чем одинокое существование. Но почему-то, когда она думала об этом «большем», у нее начинало сосать под ложечкой.
Последние два года внесли в ее жизнь много перемен. Она пережила потерю мужа, которого, несмотря на все трудности брака, по-настоящему любила. Она выстояла перед лицом финансового хаоса — оказалось, все дело было в менеджменте. Она воспитывала сына и гордилась тем, что Уолли на глазах превращался в чудесного маленького мужчину.
Но чего Шерил не могла изменить, что было ей неподвластно, — это длинные одинокие ночи.
Одиночество сжимало ее сердце, саднило, как незаживающая рана, заставляло лежать без сна, дожидаясь первых утренних лучей. И только когда вставало солнце, когда она погружалась в дневную кипучку дел, которые не позволяли ей сосредоточиться на своих внутренних проблемах, она чувствовала, что спасена.
И вот теперь даже яркие солнечные лучи, обычное ее спасение, отказали ей в помощи. Они не могли заменить то, чего ей так не хватало. В этот момент Шерил с полной ясностью поняла: ей нужен спутник жизни, близкая душа… Ей нужно кого-то любить…
Ветер взвихрил волосы и бросил ей в лицо. Она подняла руки, чтобы привести их в порядок, и в солнечных лучах темным золотом сверкнуло обручальное кольцо. Шерил задумчиво уставилась на этот символ связи настоящего с прошлым, и сердце ее забилось так, будто собиралось выскочить из груди.
После смерти Отиса она не решилась снять кольцо. Оно служило постоянным напоминанием о неопределенности, незавершенности дел и отношений, которыми закончилось ее замужество. Временами Шерил казалось: снять кольцо — все равно что, избавиться от памяти.
И вот сейчас, сидя на еще не прогретом песке, подставляя себя магическим солнечным лучам, Шерил впервые подумала: а может, это кольцо всего лишь повод убежать от жизни, спрятаться от нее, не искать общения из страха ошибиться еще раз, еще раз причинить себе боль?
Шерил представила выразительное лицо Барнета. Прошлой ночью она хотела от него большего, чем дружеский поцелуй. Ей хотелось ощутить сладкий жар его губ. Хотелось почувствовать теплоту его тела. Хотелось… Барнета.
Шерил встала, в очередной раз вытряхнула из туфель песок и неспокойные мысли из головы. Затем, боясь передумать, торопливо стянула с пальца обручальное кольцо. И сразу почувствовала в себе какую-то физическую перемену — словно изменился ее вес, словно она лишилась руки или сердца.
Уже не сомневаясь в правильности своих действий, Шерил сунула золотой ободок в кармашек шорт. Она понимала — это первая ступенька на пути, который ведет к окончательному прощанию с Отисом, первый шаг к началу новой жизни.
Посмотрим, какое место в этой новой жизни займет Барнет, подумала Шерил. Судя по его братскому клевку в лоб прошлой ночью, вопрос об интимных отношениях пока не стоит. Что ж, на «нет» и суда нет. Нужно радоваться тому, что мы уладили свои разногласия и сохранили дружеские отношения.
Но радости Шерил не чувствовала.
Она ощущала беспокойство.
Шерил медленно зашагала к дому, к Барнету. Сняв туфли, она с удовольствием брела по прохладному влажному песку. Соленый ветерок и мягкие лучи солнца ласкали кожу. Утро было просто сказочным, и Шерил почти забыла свои печали, но судьба опять приготовила ей сюрприз.
Росс, этот кошмарный жених Мейбл, стоял на тропе, ведущей к дому.
— Доброе утро, Шерил.
Голос у него был липкий, точь-в-точь как его натертая маслом для загара кожа. Босые ноги и элегантные темные очки являли удивительное несоответствие с джинсами и распахнутой на груди рубашкой. Взъерошенный, небритый, он, казалось, только что поспешно бежал из чьей-то постели.
— Немного рановато для свиданий, мистер Кобурн. Вам не кажется? — спросила Шерил, опуская светские любезности.