Биение собственного сердца оглушило Барнета. Кровь бросилась в голову. Он тяжело сглотнул и призвал свое трудно управляемое непредсказуемое тело к порядку.
— Барнет?.. — удивилась Шерил.
Упершись рукой в шкаф — поза, как он решил, достаточно небрежная, — Барнет насмешливо вопросил:
— А ты надеялась увидеть тут кого-нибудь еще.
— Да… то есть… нет. — Шерил покраснела, ее взгляд скользнул по его фигуре и убежал в сторону. — Я думала… это моя комната.
— Бывает… — неопределенно отозвался Барнет, ожидая ее следующего шага.
При его теперешнем настрое ей следовало бы побыстрее уйти. Однако, как показалось Барнету, Шерил не торопилась. Закусив губу, она раздвинула шторы и бросила беспокойный взгляд на веранду.
— Что ты думаешь о своем будущем зяте. — Спросила она, отрываясь от окна.
Вопрос застал его врасплох.
— О Россе. Нормальный парень, по-моему. Хотя не совсем то, что я хотел бы для сестры.
Шерил мельком взглянула на него.
— Правда? Почему ты так говоришь?
Похоже, Шерил затевает длительную беседу, с досадой подумал Барнет. Теперь я знаю, что такое адские муки. Передо мной стоит самая соблазнительная женщина на свете, к которой меня отчаянно влечет, а я не могу не то, что протянуть к ней руки — не смею коснуться ее взглядом: непослушное тело решительно отказывается мне подчиняться.
Стараясь не выдать своего смущения, Барнет пожал плечами.
— Мейбл всегда была энергичной. Она умна, сообразительна, ей не откажешь в решительности. Можно сказать, «детенок» превратился в мисс Активность. — Барнет усмехнулся. — Россу придется попотеть, чтобы угнаться за ней.
— Да-да… — рассеянно отозвалась Шерил и глубоко вздохнула, отчего тонкая футболка соблазнительно поднялась на ее груди.
Жар опалил его кожу. Во рту пересохло. Барнет облизнул губы, старательно отводя взгляд от самых заманчивых частей ее тела. Но у него это плохо получалось.
Шерил еще раз выглянула в окно и спросила:
— Ну а каковы наши планы на сегодня?
— Поручения, и только поручения, — ответил Барнет и поморщился, услышав, как неестественно звучит его голос. — Ма приготовила для нас с тобой длиннющий список дел. Знаешь, сколько их бывает накануне свадьбы?
— Догадываюсь.
Шерил принялась делиться впечатлениями об утренней прогулке и уходить, судя по всему, не собиралась. Барнет слушал ее не более пяти секунд, а потом, не в силах удержаться от соблазна, стал изучать длинные стройные ноги, волнующий изгиб бедер, мягкий абрис грудей. Удивительная штука жизнь. И несправедливая. Он полночи ворочался, изгоняя образ Шерил, и вроде бы в этом преуспел. А вот теперь прямо с утра она появилась перед ним, и чувственный жар вновь наполнил его тело. И не просто наполнил еще немного, и он вырвется наружу.
Для мужчины, чью наготу прикрывает лишь обернутое вокруг бедер полотенце, скрывать свои нежные чувства к женщине — задача не из легких. И с каждой секундой положение Барнета становилось все более затруднительным.
Мертвая тишина повисла в комнате.
Барнет почувствовал, что Шерил наблюдает за ним, и его взгляд мгновенно вернулся к ее лицу.
— Что-то не так? — спросил он, стараясь, чтобы голос его не выдал.
— Барнет, ты меня не слушаешь? — укоризненно спросила она.
Его терпение лопнуло.
— Поверь мне, когда я оденусь, внимания у меня прибавится.
У Шерил широко открылись глаза, она взглянула на Барнета повнимательнее и увидела… все. Густо покраснев, она заторопилась к двери в свою комнату, спотыкаясь на толстом паласе.
— Я… хм… понимаешь… поговорим попозже…
Барнет вздохнул.
— Пока, Шерил.
И она ушла, так же как вошла, — в облаке тревожащей женственности и физически осязаемой сексуальности. Хлопнула дверь, и женщина его мечты исчезла.
Барнет рухнул на кровать и предал проклятию судьбу, звезды и все прочие земные и небесные силы. Черт побери, ругал он себя, вот уж действительно дурак — выпустил мышку из мышеловки! В переносном смысле, конечно, хотя и не только в переносном.
Теперь Барнет не сомневался: Шерил определенно знает о его чувствах, хотя бы потому, что некоторые физиологические особенности, мягко говоря, скрыть невозможно.
Но, странное дело, неожиданно для себя Барнет почувствовал облегчение. Столько лет он притворялся другом, и только другом, и даже представить не мог, какое облегчение, что все обнаружилось, что больше не надо скрывать правду. Конечно, лучше, если бы он сказал о своих чувствах словами. Но некоторые вещи обрисовывают картину намного точнее и убедительнее. Так что неважно, как Шерил узнала о его чувствах. Главное — она о них знает.