— Что — потом?
Барнет помолчал, ласково провел рукой по ее спутанным волосам.
— Потом ты начала встречаться с Отисом.
— С Отисом… — эхом отозвалась она, садясь на кровати.
Барнет вздохнул, сразу ощутив образовавшуюся пустоту. Ну вот, мы еще не были по-настоящему близки, а я уже теряю ее, пронеслось у него в голове. Конечно, не следовало упоминать имя Отиса, но если бы я этого не сделал, память о нем так и стояла бы между нами.
— Отис был моим близким другом, Шерил. Он мне доверял. Я не мог… — Барнет вздохнул. — Я не мог разрушить его веру в меня.
Шерил кивнула, бросила на него быстрый взгляд и, отвернувшись, вздохнула так, что у нее поднялись плечи.
— И ты утверждаешь, что все это время… хотел меня?
— Да. — Барнет опять потянулся к ней.
Шерил вздрогнула, когда его пальцы коснулись ее плеч, и он чуть отстранился, оскорбленный ее реакцией.
— Отис мертв, Барнет. Мертв уже два года, — тихо напомнила Шерил.
— Мне казалось, что…
Шерил взглянула на него изумрудными глазами, потемневшими от обуревавших ее чувств.
— Ты считал, что любишь меня, и в то же время умножал число своих побед…
— Послушай, ты же не думаешь, что…
— Именно это я и думаю. — Она встала с кровати и направилась к двери, на ходу собирая свою одежду. — Мы говорим не о нескольких женщинах в твоей жизни, Барнет. Мы говорим о дюжине… или больше.
— Не смеши меня! — сказал он, не зная, как реагировать на это заявление. — У меня никогда не было столько женщин.
— Ха! — Шерил подобрала туфлю и стояла, размахивая ею как шпагой. — Кого ты дурачишь?
Барнет, не зная, что сказать, ошеломленно смотрел на Шерил. Одно он понимал: в ее теперешнем состоянии она вряд ли способна воспринять его объяснения насчет утопить-свои-горести-и-печали-в-женской-дружбе. И уж тем более не поверит ему, если он скажет правду: что слишком любил ее, слишком боялся потерять, а потому предпочитал считаться хотя бы ее другом. Но теперь, когда она знает о его чувствах, он не собирается отступать.
Барнет быстро вскочил с кровати.
— Шерил, дорогая…
— Пожалуйста, не называй меня «дорогой», — сквозь зубы попросила она, держа перед собой платье как щит.
Барнет скрипнул зубами.
— Послушай, я могу все объяснить…
— Не хочу слышать никаких извинений и объяснений. Я их уже наслушалась. — Ее голос дрожал, глаза полнились не пролитыми слезами.
Наслушалась? Барнет смутился. Каким-то непонятным образом он обидел ее. И очень сильно. Неужели ничего нельзя изменить?
— Шерил, прости меня.
Она отшвырнула со своего пути упавшую на пол подушку.
— Знаешь, если бы каждый раз, слыша эти слова, я брала по центу, то стала бы одной из богатейших женщин Австралии.
Барнет смутился еще больше. Почему-то ему казалось, что они говорят не о нем и не о том, что происходит здесь и сейчас. Шерил глубоко уязвлена и обижена. Но, похоже, он тут ни при чем. Тогда в чем же дело?
Шерил нашла вторую туфлю, подобрала ее и направилась к двери.
Барнета охватила паника. Он не может позволить ей уйти. Только не сейчас. И не в таком состоянии, в каком она находится.
Барнет схватил ее за руку и попытался остановить. Шерил показалось, что ее кожа задымилась от этого прикосновения.
— Пожалуйста, подожди. — В его голосе звучала тихая мольба.
— Мне кажется, я ждала достаточно долго. — Шерил выдернула руку. — Если ты говоришь серьезно о своей… — она замялась, подбирая нужное слово, — привязанности ко мне, ты должен был сказать об этом задолго до сегодняшней ночи.
— Шерил, ты ведь не думаешь, что…
— Да, Барнет, именно это я и думаю. — Голос Шерил дрожал. — А потому, как ни обидно тебе это слышать, я отказываюсь бросаться на шею мужчине, который не способен признаться в любви.
Не сказав больше ни слова, она повернулась и исчезла.
Звук защелкнувшейся «собачки» замка эхом отозвался в его ушах. Бушевавший в душе Барнета ураган чувств обратился в гнев. В нем будто что-то взорвалось.
Что она себе позволяет?! Я говорю ей о своих чувствах, а она возмущается, не хочет ничего понимать… Вышибить бы эту дверь и заставить ее слушать! У меня есть на это право — я слишком ее люблю и потому не позволю вот так просто закрыть за собой дверь и забыть о моем существовании!
В два прыжка Барнет оказался у двери. И тут, уже положив руку на ручку, он услышал тихие сдавленные рыдания. Шерил плакала.