— Идешь куда-нибудь?
— Да… то есть нет.
Шерил почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Она стиснула зубы, раздраженная собственным смущением: что за глупость — она ведет себя так, будто в чем-то виновата, хотя не сделала ничего плохого. Пока не сделала…
— Барнет, почему ты приехал без звонка?
— Я не знал, что это необходимо, — сказал он, положив руки на свои узкие бедра.
На его лице появилась решимость, словно он готовился к битве.
Мне повезет, если я не стану первой жертвой, подумала Шерил.
— Ну-у… — протянула она, — у меня другие планы.
— Другие планы?
Шерил поморщилась. Эти два слова будто ударили о стены прихожей — столько гневной силы вложил в них Барнет. Нужно что-то делать, подумала Шерил, иначе от его эмоций взорвется дом.
— Ты не хочешь увидеть своего крестника? — спросила она.
Уолли, будто подслушав слова матери, вылетел в прихожую и бросился к Барнету. Тот радостно улыбнулся и раскрыл ему свои объятия. Но на этот раз малыш в его руках не задержался. Когда Барнет донес Уолли до гостиной, тот быстро опустился на пол и вернулся к своим машинкам, оставив мать на растерзание.
— Шерил, — начал Барнет сдержанно-спокойным тоном, хотя было видно, что в нем клокочет ярость, — ты не хочешь сказать мне, что происходит?
— Я… хм… — Она нервно облизнула губы. — Ну, понимаешь, у меня свидание.
— Черта с два у тебя свидание! — взревел он.
И нервозность Шерил сразу исчезла, растворилась в гневе, охватившем ее. Да как он смеет злиться на меня за одно-единственное ерундовое свидание! За последние два года перед моими глазами прошел настоящий парад его подружек, а тут…
— Нечего на меня орать! — закричала она. — И следи за своим языком, рядом ребенок!
Оба взглянули на Уолли. Погруженный в собственный мир, мальчик изображал ревущую машину, преодолевающую трудный подъем. Он не слышал ни слова, однако Барнет все же сбавил голос на четверть тона.
— Никуда ты не пойдешь!
— Нет, пойду! — возразила Шерил, начисто забыв, что уже отказалась от услуг няни. — Ты не имеешь права указывать, что мне делать и чего не делать.
Звонок в дверь.
Они застыли на месте, выжидающе глядя друг на друга. Первой пришла в себя Шерил. Она отправилась открывать дверь, оставив Барнета наедине с его эгоизмом и злостью.
Изобразив некое подобие улыбки, Шерил открыла дверь. На пороге стоял радостный Прескот с букетом в руках. Однако, когда он увидел выражение ее лица — видимо, наскоро изготовленная Шерил улыбочка не обманула его, — Прескот встревожился:
— Что-нибудь случилось?
— Случилось? — Шерил поднатужилась и издала смешок, который показался фальшивым даже ей самой. — Какие глупости! Ничего не случилось. Входите, Прескот.
В прихожей стоял хмурый Барнет.
Прескот бросил на него оценивающий взгляд и повернулся к Шерил с молчаливым вопросом в глазах. Она покраснела от смущения.
— Прескот Сюизер, а это — Барнет Стэплтон, старый друг моего покойного мужа.
У Барнета недовольно дернулись губы — формулировка ему явно не поправилась. Однако он протянул Прескоту руку. Рукопожатие было коротким, но энергичным.
Взгляды мужчин обратились к Шерил.
Шерил захотелось не то, что сбежать — раствориться в воздухе. Однако, зная, что раствориться не удастся, а бежать некуда, она вздохнула и сказала:
— Прескот, возникло небольшое затруднение: позвонила няня и сообщила, что прийти не сможет.
В глазах Прескота мелькнуло разочарование. Довольная улыбка скользнула по губам Барнета. Шерил стиснула зубы. Ну, раз так…
— К счастью, здесь Барнет, он присмотрит за Уолли. — Она ласково улыбнулась Барнету. — Ты ведь не откажешься, правда?
Кровь бросилась ему в лицо — видно было, что он в ярости. Но, не имея выбора, Барнет взял себя в руки и коротко кивнул.
— Вот и прекрасно, — подытожила Шерил. — Тогда мы пойдем. До свидания. Уолли, мама уходит. — Боясь передумать, Шерил схватила с вешалки белый пиджачок. — Мы скоро вернемся, Барнет. Отдыхай, пока нас нет. — И, торопясь поскорее покинуть дом, распахнула дверь.
Прескот, несколько сконфуженный неожиданным поворотом событий, неловко протянул ей цветы.
Шерил выхватила у него букет и вручила Барнету. Тот сжал его так, что стебли едва не сломались. Шерил посмотрела ему в глаза и внутренне затрепетала: сказать, что Барнет не чувствовал себя счастливым в роли няни, значило ничего не сказать.