Я действительно была рада видеть их всех – сплетенного из грозовых разрядов тигра Арвита, покрытого каменной чешуей двухголового ящера Борга, крылатого огненного змея Талейва Омаэ. Даже шакалообразного монстра Эктара, чье нападение на Поединке Стихий чуть не стоило мне жизни. В ответ на приветствие Лрох виновато ткнулся холодным носом в руку, поднырнул под ладонь, напрашиваясь на ласку, а потом, ощерившись, грозно зарычал на саэра, который чуть «выбился из строя». Бедняга мгновенно побледнел и отпрянул назад, а вместе с ним и все находившиеся рядом.
Так мы и шли. Впереди я, за мной полукругом къоры, а следом за ними Венн с Тео.
При нашем приближении главы высших родов спустились с возвышения. Что бы они сейчас ни чувствовали, внешне это никак не выражалось – невозмутимые лица, вежливые официальные улыбки. Лишь на дне прозрачно-серых глаз Саварда пряталась нежная усмешка.
– Досточтимые саэры, – разнесся над притихшим залом властный голос Айара, – приветствуйте Избранную Верховной богини…
Айар, Крэаз, Омайэ и Борг первыми склонили головы – чуть заметно, скорее, обозначая движение и давая команду остальным, – и высокородные последовали их примеру. Кто охотно, кто с затаенной враждебностью, а кто даже не пытаясь скрывать своего негодования, – но они подчинились.
Не мне, нет, и даже не новой непонятной пока богине – главам высших родов, четырем старшим носителям стихий, с которыми были связаны клятвой верности и от которых зависели их жизнь и смерть в прямом смысле этого слова. Четкая иерархия, давным-давно выстроенная саэрами, гарантировала полную лояльность власти и не оставляла места для бунта. Да и о каком неповиновении может идти речь, если надетое на палец кольцо мгновенно, в считаные секунды уничтожит того, кто не пожелает смириться и покориться воле старшего?
Следующие недели слились в один бесконечный, наполненный бурными событиями и заботами день. Нам с Теомером и Вольпеном все чаще и чаще приходилось расставаться. Мои связанные очень переживали по этому поводу – того, кто покушался на меня, так и не нашли, несмотря на все усилия имперской службы безопасности. Но нас было катастрофически мало, а дел удручающе много.
Вольпен занимался подготовкой к первому конклаву магов. Вместе с Гарардом, Циольфом и его учеником Брунисом. Этого светловолосого молодого человека с бледным вытянутым лицом, глазами неопределенного цвета и рассеянным взглядом «ботаника» я раньше уже встречала – видела мельком в доме Эктара, где он тогда служил подмастерьем главного целителя рода.
Теомер большую часть времени проводил теперь с Раиэссом и Савардом, помогал убеждать сомневающихся и усмирять возмущенных.
Не все саэры смогли принять изменения, кое-где доходило и до открытого мятежа. Но стихии ясно показали, на чьей они стороне и кого поддерживают – смутьяны мгновенно отрезались от родовых артефактов и лишались силы. Дальше в дело вступали подчиненные лично Раиэссу отряды. Высокородные намек поняли и притихли. Вряд ли навсегда, но и на время – уже хорошо.
Мы с Кариффой разбирались с обителью. Под охраной «людей в сером» – имперских магов, которые еще раз – теперь уже по собственной воле – присягнули на верность Айару. Желающих добровольно служить верховной власти оказалось более чем достаточно. Боевики повелителя всегда считались элитой среди одаренных, им очень хорошо платили и относились соответственно. Кстати, мои старые знакомые Иллат и Неор тоже попали в число сопровождающих.
Пользуясь случаем, попыталась расспросить Иллата о происшествии на Поединке Стихий, но мэтр оказался немногословен. «Да… нет… не знаю… не помню…» – вот все, что мне удалось от него добиться.
Девочек отправили по домам, но в усадьбе остались воспитательницы, и мы не представляли, что с ними делать.
Наставницами становились невесты, отвергнутые стихией, и жены, возвращенные обратно в родительскую семью, потому что не сумели забеременеть или из-за того, что их мужья нарушили условия брачного контракта. Подобное случалось чрезвычайно редко, в основном с сиррами из дальних ветвей рода. Все женщины сразу же выкупались императором и отсылались в обитель. Кстати, Эктар потому и собирался отнять супругу у Вотена Дорста – чтобы продать ее еще раз.
Чему обучали малышек эти несчастные, понятно и без объяснений. Растили из них таких же обиженных судьбой, лишенных будущего теней, какими являлись сами.
И куда теперь их девать?
Можно, конечно, создать из обители богадельню, где эти бедолаги незаметно доживут свой век, но у меня возникла другая идея. Организовать что-то вроде пансиона для благородных девиц под патронажем императорского рода, куда было бы престижно отдавать дочерей из самых знатных семей и родов. Там потихоньку воспитывали бы из юных сирр умных, хорошо образованных, достойных представительниц своего сословия. Но где взять наставниц? Прежние на эту роль не годились. Вопрос так и оставался пока открытым. Единственное, что я сделала, – с одобрения богини назначила Кариффу настоятельницей бывшей-будущей обители.