Дернулась, освобождаясь из чужих нежеланных объятий, и Теомер тут же разжал руки.
– Опять испугалась, – хмыкнул он, то ли спрашивая, то ли утверждая. – Это всего лишь поцелуй, ничего больше.
Испугалась? А то, что мне просто неприятно, не пришло в голову?
– Не делайте так больше, господин, – произнесла твердо. – Не надо.
– Хорошо, – легко согласился Теомер, – Не буду… пока не буду. Подожду, когда ты ко мне привыкнешь. А это обязательно произойдет, Рина, рано или поздно. – В уголках красиво очерченного рта мелькнула тень лукавой улыбки.
Что он еще задумал?
А наследник уже направлялся к двери.
– Подожди здесь, – бросил уже на ходу. – Не стоит тебе сейчас попадаться на глаза Даниасу. Брат очень не любит, когда у него отнимают приглянувшиеся ему игрушки.
Смотрела вслед мужчине, а в душе темной волной поднималась злость. Меня медленно, но верно загоняли в западню, тщательно обкладывали флажками, как дикого зверя на охоте, и, кажется, уже готовы были праздновать победу. Рано радуетесь, высокородный саэр Теомер Борг. Ох, рано.
Примерно через час тревожного ожидания, бесцельного блуждания по комнате и бессмысленного изучения пышных цветников и пустынных аллей за окнами, за мной пришли. Нет, не Теомер – невозмутимый Вольпен и хмурый саэр, которого я раньше не видела. Они и проводили меня к входу, где бестолково топтались, переминаясь с ноги на ногу, остальные. Испуганные свидетели, держащие под руки обессилевшую от слез Стану, и Грид, с виноватой физиономией маячивший поодаль.
Кому неудачливый поклонник Тиссы хотел продемонстрировать раскаяние – саэрам за то, что привел скандальных наров в дом наместника, или своим спутникам за то, что не нашел смелости заступиться за любимую девушку, понять было сложно. Он стоял на равном удалении от двух групп, время от времени беспокойно посматривая в обе стороны. Так сказать, и нашим и вашим.
Слава богам, Даниаса я не заметила, и то хорошо. Наверное, старший побеспокоился о том, чтобы вовремя убрать младшенького из холла.
– Возвращайтесь к работе, – коротко приказал Вольпен смущенным служащим городского совета. – В ваших услугах больше не нуждаются. Теперь ты, – обратился он к Гриду. – Проводишь мать девушки до дома, дашь ей выпить вот это, – в руках мага появился небольшой флакон, – и дождешься, пока она уснет. Дальше делай что хочешь.
– А моя девочка? – голос нары Хард, жадно ловившей каждое слово, болезненно дрогнул. – Тисса? Что с ней?
– Твою дочь доставят завтра утром к северным городским воротам, – на лице мэтра промелькнула недовольная гримаса, – оттуда вы и поедете в Атдор.
– В Атдор? – переспросила Стана. – Но как же… зачем?
Вольпен равнодушно молчал, и она перевела вопросительный взгляд на меня.
– Так нужно, – шепнула торопливо, – позже объясню. Главное, Тисса уедет с нами. Подождите немного, все будет хорошо.
Женщина выдавила жалкую бесцветную улыбку, опустила голову и безропотно позволила перехватившему ее Гриду себя увести.
– Идем, – небрежно бросил мне маг, когда за нарами закрылась дверь.
– Куда?
Я не собиралась двигаться с места, пока не получу хоть какие-то объяснения.
– Саэр Теомер Борг распорядился доставить тебя в гостиницу, – нехотя буркнул Вольпен. И сально усмехнувшись, неожиданно добавил: – А ты хорошо устроилась, вдова.
Это он о чем сейчас подумал? Вот ведь самодовольная скотина.
Распрямила плечи, гордо вскинула подбородок и с невозмутимым видом поплыла вперед. Тебе велено сопровождать меня? Ну так сопровождай… только в качестве почетного эскорта, а не тюремщика.
Ощущение воткнувшегося между лопаток чужого яростного взгляда заставило сбиться с шага, почти споткнуться на ровном месте. Быстро обернулась. На меня с верхней ступени лестницы смотрел Даниас. И такая неприязнь, такое мрачное недвусмысленное обещание стыли в его взоре, что я зябко поежилась.
Вольпен довел меня до «Веселого кота», проследил, чтобы я поднялась в свою комнату, строго потребовал от хозяев, с интересом поглядывавших на нас, чтобы они подали мне еду и больше ничем не беспокоили. А затем, даже не соизволив попрощаться, удалился. Лишь холодно предупредил напоследок:
– Утром за тобой придут, нара. Будь готова.
Вскоре умирающая от любопытства нара Бранш принесла мне то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Судя по ее виду, на языке у Ирли вертелись тысячи вопросов, но она так и не решилась их задать. А я не горела желанием что-либо рассказывать и обсуждать происшедшее. Молча поела, машинально разобрала и уложила в заплечную сумку все, что купила сегодня утром на рынке, привела себя в порядок и тяжело упала на кровать.