Мой расчет оправдался. Теомер помрачнел, но все-таки согласился, пусть и неохотно.
– Вольпен, – бросил он магу, – проводи.
Я надеялась на передышку? Зря. Мэтр не дал отдохнуть. Он просто-таки сверлил меня взглядом, будто ожидал, что я сейчас совершу что-то невероятное, из ряда вон выходящее или по меньшей мере признаюсь в том, что я внучатая племянница самой Проклятой. При этом все крепче и крепче стискивал мой локоть, ни на секунду не желая ослабить хватку, – то ли поддерживал, чтобы не упала, то ли удерживал, чтобы не сбежала.
В карету я вернулась с большей радостью, чем ее покидала, чтобы встретиться там с разъяренным наследником. Он внимательно наблюдал за нашей прогулкой из экипажа, заметил странное поведение мага и истолковал его весьма однозначно и неправильно.
Да… посещение Атдора явно не удалось.
– Отвезите меня назад, господин, – осторожно отстранилась от гневно сверкающего глазами Теомера, – я очень устала.
Высокородный покосился на мага, стиснул зубы и резко выдохнул.
– Хорошо, Рина. – Он отодвинулся, давая мне возможность сесть поудобнее. – Мы сегодня больше не увидимся, успеешь от меня отдохнуть, – невесело усмехнулся. – Единственное условие: после обеда в поместье прибудут первые гости, поэтому не покидай дом для слуг, а лучше вообще не выходи из своей комнаты.
Абсолютно лишнее требование, достаточно сказать, что в резиденцию Боргов начинают съезжаться дваждырожденные, и дальше можно уже не продолжать. Сама запрусь на все замки, забаррикадируюсь для надежности, да еще и окна зашторю. На всякий случай.
В резиденцию Боргов мы перемещались без Теомера, у него оставались какие-то дела в городе.
Наследник долго колебался, хмурился, окидывал Вольпена с ног до головы тяжелым испытующим взглядом. Чувствовалось, ему ужасно не хочется отпускать нас вдвоем. Наконец, повелительно бросив магу: «Жди!», отвел меня в сторону. Мэтр насупился, дернулся в нашу сторону, словно привязанный ко мне незримой крепкой нитью, но в последний момент овладел собой и послушно замер. Странное поведение подчиненного не осталось незамеченным и вызвало у хозяина новый приступ беспричинной ревности.
– Тебе известно, что маги не имеют права заводить семью? – прошипел он, жестко вцепившись в мои локти и разворачивая к себе. – И постоянных любовниц тоже.
– Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне. – Пожала плечами и попыталась мягко высвободиться. Бесполезно. – Отпустите, пожалуйста, господин, – попросила спокойно. Пальцы сжались крепче, и я добавила: – Больно.
Теомер немедленно отдернул руки, точно обжегшись, и даже убрал их за спину.
– Рад, что не понимаешь, – обронил глухо. – Только предупреждаю, не смей играть со мной, Рина. Я… – Продолжение фразы повисло в воздухе. Мужчина сглотнул и отступил к мэтру: – Идите!
К моим «апартаментам» в доме слуг мы не шли – бежали. Вольпен, который в Атдоре использовал любой повод, чтобы просто дотронуться, теперь старательно держался на расстоянии и не скрывал, что желает поскорее избавиться от навязанной спутницы. Создавалось впечатление, что мое присутствие неожиданно стало его тяготить. Не сказал ни слова, ни разу не посмотрел в мою сторону и как всегда не попрощался. И только когда я уже перешагнула порог, позади вдруг раздалось тихое:
– Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ.
– Что? – резко обернулась, и у меня перехватило дыхание. Во взгляде мага читались такая отчаянная решимость, тоска, вера, как будто от ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. – Вы что-то сказали, мэтр?
И мужчина потух, словно где-то щелкнул невидимый выключатель. Лицо его снова превратилось в невозмутимую и равнодушную маску.
– Ничего важного, – отрезал он холодно. – Показалось…
Кивнула, принимая это невразумительное объяснение, выдала самую бессмысленную улыбку, на которую была способна, быстро зашла в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Меня бросало то в жар, то в холод, ноги дрожали и подкашивались, сердце колотилось как бешеное, подскакивая куда-то к горлу и мешая дышать. А в голове стучало набатом: «Илле, Вольпен, дэй танар мэ къатта андайэ эртэ таа, Кайрэ».
«Я, Вольпен, перед землей и небом принимаю твой путь, Старшая».
Я услышала, что он сказал. Услышала и сумела перевести! Вот только что мне теперь со всем этим знанием делать?
Подумала, торопливо достала дневник, устроилась на постели и стала детально описывать все события прошедшего дня.
– Ну, что скажете, почтенная Иравит? – закончила я рассказ вполне закономерным вопросом.