– Стойте, – ловко выхватила из груды барахла неизвестно как затесавшуюся туда шелковую темно-синюю шаль. – Вот это я возьму, с вашего разрешения. Надо же как-то прикрываться от нескромных взглядов посторонних мужчин, – пояснила, откладывая трофей в сторону, и заслужила одобрительный кивок.
Через полчаса одна из помощниц нары Берташ вернулась и передала, что Теомер разрешает мне одеться по своему усмотрению. Вот и славно!
Неспешно причесалась, безжалостно стянула волосы в строгий тугой узел и тщательно спрятала их под самым плотным из своих чепцов. Жаль, любимый капюшон нельзя надеть, он прикрыл бы не только голову, но и половину лица. Ничего, в этом случае как раз и пригодится позаимствованная у старшей служанки накидка. Что еще? Ах да, вдовий браслет. Вытащила его из-под рукава – пусть все сразу видят, с кем имеют дело. Полюбовалась на свое отражение в висящем на стене маленьком зеркальце. Замечательно. Серенько, блекленько, невзрачненько. И гримаса такая благопристойно-тоскливая. То, что надо.
До назначенного срока, о котором уведомила утром нара Берташ, оставалось еще достаточно времени. Расположилась у окна и, подробно вспоминая все, что ощущала ночью, попробовала «заглянуть в себя». Зачем бездельничать, если есть возможность потренироваться? Пусть не сразу, но это все-таки удалось. А вот и знакомая белая звездочка – надо же, как она сияет, намного ярче, чем в прошлый раз. Радостно бросилась навстречу.
– Рина? – обрушилось на меня тревожное. – Что случилось?!
– Ничего, – хихикнула в ответ. – Проверка.
Странно, но Вольпена я воспринимала, как одного из своих земных друзей-приятелей. И даже понимание того, что он сильный маг и совершенно посторонний мне человек, не меняло ситуации. Легкость, теплота и чувство близости никуда не исчезали. Неужели это наши узы так действуют?
– Какая проверка? – Я не видела мэтра, но почему-то была убеждена, что он хмурится.
– Выясняю, сумею ли в случае необходимости с тобой связаться, – доложила бодро. – Заодно и навык развиваю.
– Навык, это хорошо, – рассеянно протянул мужчина. – У тебя правда все в порядке?
– Да. Сижу вот, жду сопровождающих.
В течение следующего часа я еще несколько раз вызывала Вольпена, радуясь тому, что получается все легче и легче, а мой терпеливый сообщник послушно откликался. Потом в дверь тихо постучали. Открыла и замерла от неожиданности, увидев на пороге Тиссу.
– Рина… Нара Варр, мне надо с вами поговорить…
Молча отступила в сторону, и старшая дочь Станы тенью скользнула в комнату.
– Вот… хочу попрощаться. Мое лечение закончено и завтра рано утром мы покидаем поместье. – Несколько секунд молчания. – Нет… не это главное. Я знаю, что произошло. Мама рассказала, – она судорожно вздохнула и сбивчиво, горячо забормотала: – Простите ее, нара Варр, всех нас простите… пожалуйста. Мы доставили вам столько неприятностей, втравили в эту историю, теперь вот уезжаем, а вы остаетесь. – Девушка стиснула на груди руки, добавила с горечью: – Я ведь лучше других понимаю, как это ужасно, когда отказываешь, а высокородный заставляет, и нет сил сопротивляться… – Она закрыла лицо ладонями.
– Я не виню тебя, – сделала шаг вперед, погладила задрожавшие плечи. – И нисколько не жалею, что тогда, в Сидо, решила помочь.
– Пусть Лиос благословит ваш путь и отведет все беды и невзгоды, – на меня уставились полные слез глаза.
– Надеюсь, богиня это услышит, – усмехнулась криво, вслушиваясь в приближающиеся к комнате уверенные шаги. – Удачи, тебе Тисса. Любви, счастья и долгой семейной жизни.
– Рина Варр? – Дверь резко, без стука отворилась. – По приказу саэра Теомера…
Отстранила всхлипывающую девушку, скользнула взглядом по молоденькому, очень серьезному саэру, назначенному моим охранником, и вышла в коридор.
– Вольпен, – позвала, сосредоточившись и уже привычно ныряя в себя, – я скоро буду в Атдоре.
Получила ответ и удовлетворенно улыбнулась. Прощай, родовое гнездо Боргов. Что бы ни произошло сегодня вечером, сюда я больше не вернусь.
К зданию городского совета, украшенному гирляндами из живых цветов и призывно мерцающих разноцветных фонариков, со всех сторон стекались принаряженные по такому случаю простолюдины. Мужчины, женщины и конечно же девушки. Совсем молоденькие и чуть постарше, сосредоточенные и нервно хихикающие, тихие и болтающие без умолку, ведущие себя подчеркнуто независимо и отчаянно цепляющиеся за руки матерей. Все они, как бабочки к огню, стремились к ярко освещенному парадному подъезду. Время от времени неподалеку останавливались коляски. Важные, богато одетые нары высаживали своих расфуфыренных жен, дочерей и, свысока взирая на теснившихся вокруг конкурентов, без очереди проходили внутрь.