В памяти всплыло заключительное четверостишие из легенды о богине, что рассказывала своей дочери Урга. Права Хельма: на золоте и камнях спать неудобно. А вот «в гробу хрустальном» – в самый раз.
Невозможно было оторвать глаз от незнакомки, хотелось смотреть и смотреть. Бесконечно.
И я смотрела. Забыв, где нахожусь и зачем сюда пришла. Но долго любоваться мне не позволили.
– Ну здравствуй, Екатерина Уварова, – глубокий, мелодичный голос заполнил окружающее пространство, волной сладкого трепета отозвавшись в душе. Будто меня позвал кто-то давно забытый и бесконечно родной. – Здравствуй, моя последняя додола.
Глава 16
Меня затрясло. Ноги не держали, и я оперлась о какой-то постамент, так кстати подвернувшийся под руку.
Напряжение последних дней… Бегство из Атдора, перевал и изнурительные поиски… Теомер, откликнувшийся на Зов… Сражение с отрядом Арвита, умирающая Эонора… Наталья Владимировна, неожиданно оказавшаяся жрицей Проклятой и наместницей Сердца Ночи… Титул, которым только что, непонятно за какие заслуги, наградила богиня… Слишком много для одной меня.
Желала сползти вниз, сесть на пол и ни о чем не думать. А еще отчаянно хотелось к Саварду. Утонуть в его объятиях, слушая звук неровного дыхания. Раствориться в восхищенном жадном взгляде, забыть обо всех заботах. Навсегда.
Но я не могла себе позволить ни отдохнуть, ни просто расслабиться. А уж тем более показать, что устала. Только не сейчас. Я добралась до храма, но самое главное ждало впереди – напряженная, непростая беседа с хозяйкой Сэйти Аэрэ, в которой, судя по всему, определится моя судьба и дальнейшая жизнь.
С трудом отлепилась от постамента, выпрямилась, расправила плечи и тут же почувствовала волну сдержанного одобрения, пришедшую со стороны кристалла.
Я не представляла, как надо обращаться к богине, как вообще разговаривать с этой сверхъестественной сущностью, поэтому просто сделала шаг вперед и учтиво склонила голову в ответ на приветствие. Глаза Проклятой по-прежнему были закрыты. На лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось все таким же отстраненно-спокойным, словно высеченным из удивительного в своем совершенстве камня. Но я не сомневалась – она все видит, слышит и замечает.
– Вы назвали меня последней додолой, – голос предательски дрогнул, выдавая внутреннее смятение. Судорожно сглотнула и продолжила более уверенно: – Насколько я помню, ею считала себя Наталья Влад… Нэталина. При чем здесь я?
Молчание…
Хорошо, попробуем по-другому.
– Десять лет назад вы спасли наиду Игерда Крэаза и велели привести в храм одаренную из ее рода. Для чего?
Молчание…
– По словам Кариффы, помощь родственницы требуется для проведения ритуала посвящения в жрицы, но сомневаюсь, что именно это ваша истинная цель.
Запнулась, поняв, что начинаю терять терпение и мои слова прозвучали если и не грубо, то недостаточно почтительно. Неизвестно, как расценит подобную несдержанность богиня.
Смешок?.. В напряженной тишине, царившей в храме, я отчетливо уловила короткий довольный смешок!
– Умная девочка. Сразу догадалась?
– Почти, – улыбнулась вежливо. Подождала несколько секунд, но Проклятая, обронив пару фраз, снова замолчала. – Я не Кателлина, и если вы полагали, что придет она…
– Нет, – прервали меня, даже не дослушав. – Настоящей Кателлине здесь нечего делать. Мне нужна ты, Екатерина Уварова.
– Зачем? – уточнила глухо. Ну вот, кажется, я опять нервничаю. Резко выдохнула и спросила уже спокойнее: – Чего вы от меня хотите?
– Произнеси мое имя!
– Что?
Я подсознательно готовилась к любой неприятности, самому неожиданному требованию. Вот сейчас меня, как обычно полагается в таком случае, призовут спасти мир. Потребуют пожертвовать жизнью «во имя и для» или предложат отдать мою особо ценную кровь – всю, до последней капли. Но эта просьба оказалась совершенно неожиданной.
– Как меня зовут? – голос богини, потеряв мягкую вкрадчивость, стал громче. Теперь в нем звенело нескрываемое напряжение. – Говори же!
– Сва… Великая Сва… – мой ответ взлетел к высокому куполу и эхом разбился о стены.
Сва… Сва… Сва…
– Мать Времени и Вечности, – закончила я, и по залу пронесся облегченный вздох:
– Да…
Хрустальный саркофаг засветился изнутри, заиграл гранями. Ресницы Проклятой дрогнули, и она медленно открыла глаза. Огромные, сияющие, они постоянно меняли свой цвет и, казалось, видели меня насквозь. Все мысли, желания, чувства, стремления – откровенные и самые потаенные, те, в которых я боялась признаться даже себе. Не выдержала и неловко потупилась.