Вот только клятву я давал. И бездействовать не мог.
Оставив вместо себя зама, рванул на другой конец города. И какого же было моё удивление, когда на операционном столе я увидел Ярослава Кулагина. Родного отца Алисы.
Он действительно был в очень плохом состоянии. Если бы я приехал на тридцать минут позже, то спасать было бы уже некого.
Операция длилась без малого восемь часов. И честно, я думал, что его сердце не выдержит. Но за всё время, что я пытался помочь, оно ни разу не остановилось. Хотя обычно, при таких операциях приходилось запускать мотор по три раза.
Когда я вышел из операционной, ко мне подошла медсестра. Сказала, что сын Кулагина ждёт меня в коридоре. Но я не хотел встречаться ни с кем из её родственников, папаша был исключением. Да я в принципе не беседую с родными своих пациентов. Об их состоянии волнующимся докладывают медсёстры или другие хирурги.
После я поехал в свою клинику. В операционную больше не заходил, руки дрожали, а всё тело пробирало тремором насквозь. Оставил это дело на Звягинцева. Он неплохой специалист, и на него можно положиться.
После работы поехал домой. Зайдя в квартиру, я понял, что не хочу оставаться в одиночестве. Больше не хочу. Надо были выпить.
Хотел позвонить Лёхе, но передумал. Сейчас его ни к чему беспокоить, и без меня дел хватает. Его жена - Кира, должна была вот-вот родить. Сына. Лёха чуть ли не писался от счастья, когда в кабинете УЗИ врач сообщил ему эту новость. Готов был носить Кирюху на руках.
Я смотрел на них и улыбался. Я действительно был рад за них.
И завидовал.. Признаюсь, я жутко завидовал и всё ещё завидую им. Я бы всё отдал, что
Поэтому я отправился в клуб. Да, здесь я был один. Но помимо меня была ещё куча народу. Слишком шумного, чтобы снова и снова думать о НЕЙ.
Выбор пал на новый клуб, открывшийся всего месяц назад, с банальным названием "Ночь".
Клуб Вершинина я уничтожил. В прямом смысле. С помощью Лёхи, конечно. Благодаря его связям, за один лишь месяц на отца обрушилось столько проверок, сколько не было за все годы существования клуба. Налоговой, пожарной служб. Он отказался от управления клубом и вновь передал его в мои руки. И тогда я сделал то, что хотел. Я сжёг здание. Конечно, предварительно я убедился, что никого в здании не было. Я просто не хотел, чтобы мне что-то напоминало о ней. Впрочем, здесь мы с Вершининым похожи.
Клуба мне стало мало, в венах кипела кровь. Я хотел удавить его. Хотел сделать существование Вершинина жалким. Я переключился на его основной бизнес. Изначально никто не хотел меня слушать. Все думали, что золотой мальчик зажрался и захотел развлечься. И здесь на помощь мне пришёл сам он. Оказалось, что бизнес его был не так чист, как думали все его партнёры. Гонимый жаждой мести, я искал всё новые пути пробраться в его кабинет, где все документы хранились под замками. И здесь снова Вершинин допустил ошибку. Он слишком мне доверял. Оставлял мне ключи, просил забрать что либо, когда забывал сам. Тогда в ход пошли диктофон и фотоаппарат. Я предоставил всем доказательства того, что не стоит работать с Вершининым. Сделки и контракты срывались одна за другой, и вскоре уже никто не хотел сотрудничать с ним.
Он не выдержал. И запил. Буквально за три месяца просрал всё заработанное за многие годы бабло. А ещё через месяц его привезли в центральный морг. Печень старика не выдержала и сдалась.
Казалось бы, я должен ликовать. Главный враг повержен, дорогая женушка уже почти три года гнила в тюряге, а её папаша позорно сбежал, боясь, что я захочу отыграться и на нём. Пусть боится. Мне же легче.
Но когда знакомый, работавший в том морге, позвонил и сообщил мне несколько радостную новость, я перестал что-либо чувствовать.
Игра окончена. Смысла в существовании больше не было.
И тогда мне на помощь снова пришли Лёха с женой и её друзья.
После её гибели они вытащили меня из петли и одного больше не оставляли. Когда я бухал, Лёха бухал вместе со мной. Когда я искал её на кладбище в родном городке, чтобы поговорить с ней, они помогали мне в этом. Жаль, что так и не нашли.
Зато я нашёл свою отдушину в работе. Как и хотел, защитил диплом хирурга, открыл клинику и стал помогать другим людям.
Уставший и довольный я приходил с ночных дежурств, наскоро перекусывал и валился в одежде на кровать. А во снах ко мне приходила она. Гладила меня по голове, шептала какие-то непонятные слова. Я извинялся перед ней, целовал её руки. А она смеялась и убегала.
Больше не было тех кошмаров, когда она вновь и вновь падала с крыши. Теперь в моих снах мы были вместе.
Иногда мне снился маленький мальчик. Он был слишком похож на меня. Всё время звал маму, а когда видел меня, доверчиво прижимался и спрашивал: "Ты мой папа?"