- Не боись, систр. Прорвёмся.
- А я не за себя боюсь.
- За Сашу? - сразу понимает.
- Угу.
Вздыхает.
- Всё нормально будет. Не такой уж он и "всемогучий". - усмехается
- Он думал, что я мертва. И Алёна так думала. Все так думали. Почему? - поднимаю на него глаза. Он пожимает плечами, но на меня не смотрит.
- Тогда, в его кабинете, когда мы искали тебя. Мне позвонил отец. Его безопасники обнаружили на просторах интернета видео интересного содержания. Девушка сидит на крыше высоченного дома и болтает ногами. Я позже ещё удивлялся, что за камера такая была, что чётко показала тебя на крыше семнадцатиэтажного дома. Какая-то инстаграмщица снимала прямой эфир. Видео закончилось тем, что девушка встала и полезла обратно за ограждения. Кто-то закричал "Падает", затем в кадре оказался кроссовок на земле. И всё. - вздыхает. - Мы сами думали, что ты погибла. Но когда скорая приехала, трупа не обнаружили. Была только обувь. Опровержения никто не снял. Отец про Вершинина ничего не знает, а я не собирался ему ничего сообщать. - разводит руками.
Поверить не могу.. Вот почему они все так думали..
Сердце обливается кровью, когда я представляю, что Макс чувствовал тогда и чувствует сейчас. Что чувствовали Алёна и Гоша? Господи..
Алёна сказала, что он любит меня. Так какого это - терять дорогого тебе человека? Даже думать не хочу.
Он винит себя в случившемся. И я винила. А сейчас понимаю, что виноваты оба. В любом случае. И наш - не исключение.
- Почему ты мне ничего не рассказал? - в глазах застывают слёзы.
Ваня садится ближе, но не решается прикоснуться.
- А какой в этом смысл? Ты бы его всё равно простила, несмотря на то, что он сделал. А он бы тебя не оставил. Ходил бы за тобой, вымаливал бы прощения. И рано или поздно ты бы простила. Я не хотел, чтобы ты наступала на те же грабли снова. - пара слезинок всё же срываются с ресниц и катятся по щекам. - Не плачь, систр. Я как лучше хотел..
Выдыхаю. В голове, как мантра стучит собственный приказ: "Я сильная. Я не должна плакать. Никто не должен видеть, если мне плохо. Я справлюсь."
Стираю влагу с щёк. Поднимаю голову и улыбаюсь. Поворачиваюсь к Ване.
- Да ничего. Что сделано, то сделано. Да и давно это было. Пора идти дальше. - встаю с кровати и иду к двери. - Уже поздно. Пойду посмотрю, как там Саша, и спать пойду.
Брат равняется со мной в коридоре и говорит шёпотом:
- Забыл сказать. Отец подавал заявку в детский сад недалеко от дома. Он не пошёл в частный, потому что знал - ты будешь против. Пришёл ответ, завтра можно приводить Сашку.
Это правда, я бы не одобрила частного детсада. Хочу, чтобы сын вырос обычным ребёнком. Конечно, Сашу я хотела отдать в приличное учреждение. С квалифицированными старыми-добрыми воспитателями, что вырастили не одно поколение. Шкафчики со зверюшками, куча игрушек, песочницы.. Аж на ностальгию пробрало.
- Хорошо, завтра завезу Сашку и поеду к папе. Потом поеду помещения смотреть. - вдруг резко останавливаюсь, неожиданно даже для себя самой. - Он не Вершинин. Теперь - Орлов. Он взял фамилию матери. - возобновляю шаг.
Вот кто меня за язык тянул? Какая Ване разница? Какая МНЕ разница?
Мысленно даю себе затрещину. Также мысленно благодарю брата за то, что он если и удивился, то виду не подаёт. Иначе затрещину получил бы уже он. И вполне реальную.
Замечаю, что мы уже остановились у двери детской. Прикладываю палец к губам, призывая брата к тишине.
Захожу в комнату. Сын мирно посапывает, прижав к себе плюшевого зайца. Эту игрушку я купила ему, когда Саше не было ещё и года. С тех пор он не выпускает её из рук. С Рокки Сашка спит, играет, берёт его в любые поездки.
Поглаживаю сына по голове, слегка ероша мягкие волосы. Поправляю одеяло и выхожу в коридор.
- Ладно. Уже поздно, я спать пойду. - тараторю и быстрым шагом иду в свою комнату. Уже у двери бросаю: - Спокойной ночи!
Закрыв дверь, выдыхаю. Вот зачем ляпнула про фамилию?
Ложусь в кровать и понимаю, что уснуть не получится. Сердце в груди бьётся птицей, в крови гуляет адреналин. И это никак не связано с Максимом.
Когда я вышла на сцену, мне казалось, что время остановилось. Когда софиты ослепили глаза, а рука коснулась микрофона, сердцебиение участилось. Когда зазвучали первые аккорды, хотелось улыбаться. Как будто вернулась частичка души, и всё встало на свои места.
Даже стыдно стало от таких мыслей. Ведь я и до этого жила хорошо. Тем более, выступать в клубе сейчас будет некогда. Нужно заниматься кафе.
Вздыхаю. Я как ребёнок - не хочу жить по принципу "надо". Хотя, я и есть ребёнок.