Пока мамочки пеленают своих грудничков, я стою и вспоминаю тяжёлые, но от того не менее счастливые моменты после рождения Саши. Он никогда не плакал ночью. Но я и без этого не могла спать. Мне казалось, что я усну слишком глубоко и не услышу, когда ребёнок проснётся. Да, выматывалась днём. Ребёнок и учёба вкупе отнимали всё время и силы. Но я не жаловалась, и сейчас не буду. Мне это было необходимо.
А он был таким хрупким, маленьким человечком. Казалось, дунет ветерок и унесёт моего мальчика.
Когда сын падал, разбивая коленки и раздирая ладошки, хотелось забрать его боль себе. Лишь бы не видеть крупных солёных капель, катившихся по пухлым щечкам. Обнимала его, качала, успокаивала, лишь бы не плакал. А плакать хотелось самой. Саша обижался, отталкивал. Говорил, что уже большой, и мама ему не нужна. А через пять минут бежал обратно ко мне. Сам залезал на колени, обнимал за шею, целовал лицо. Извинялся, говорил, что всегда будет со мной.
И где же ты сейчас?
Почему я не смогла тебя уберечь?
- Тётя Алиса! Тётя Алиса! - громким шёпотом привлекает моё внимание к себе Мила. - А Саша скоро придёт? Он обещал познакомить меня со своими игрушками. - детский наивный глубокий взгляд.
Ах, если бы я знала...
- Милана! - одергивает Алёна старшую дочь, на миг отвлекаясь от Яны.
Сейчас, глядя на материнские хлопоты, понимаю, что скучаю по этому. Хочется вновь ощутить тяжесть маленького тела на руках, запах младенца..
- Скоро. - стараюсь улыбнуться ребёнку. - Я буду в гостиной. - это уже девушкам.
В гостиной сидит Игорь. Что-то ищет в телефоне, хмурится.
- Гош, там Миланка заскучала. - мне нужно остаться одной. Хотя бы ненадолго. - Пойди уложи её. Алёнка пока с Яной возится.
- Да, конечно. - тут же подрывается. - Ты.. В порядке?
- Ну, насколько сейчас это возможно. Всё хорошо будет. По-другому просто не может. - не знаю, кого пытаюсь убедить: его или себя.
Молча кивает и уходит.
Устало сажусь на диван, роняю голову на колени.
Как же хочется закричать! Орать, оглушая всех воплями, раздирая глотку до крови. Нельзя. Пока я верю, всё будет хорошо. Мириться нельзя.
Вдох-выдох. Как это контролировать?!
Нельзя.
Вдох-выдох. Я не смогу, я слишком слабая.
Нельзя-я....
Мне кажется, что я уже кричу, когда слышу звонок домофона.
Вздрагиваю. Это Максим. Точно, он.
Но зачем он звонит? Может торопился и забыл ключи?
Да, наверняка.
Почти галопом бегу в прихожую. Запрыгиваю в обувь, не заморачиваясь на счёт верхней одежды. Открываю подъездную дверь, не дожидаясь ответа от звонившего. Сбегаю по ступеням, игнорируя лифт. Просто физически не смогу сейчас спокойно стоять и ждать, когда железная кабина довезет меня до первого этажа.
К моему удивлению, ни на втором, ни на первом этаже мне никто не попадается на пути. И шум лифта я не слышала.
Выбегаю из подъезда. Сердце молотком отбивает сумасшедший ритм, душа ноет в преддверии встречи с сыном.
Но на крыльце никого нет. На дороге у подъезда припарковано авто. Фары скудно освещают дорогу перед ним. Фонари не работают, а ещё элитный район называется! Не могу рассмотреть чья это машина. Что происходит внутри тоже не видно.
Холодный ноябрьский воздух обдувает голые руки и шею, по коже бегут табунами мурашки. Решаю сама подойти к автомобилю. И как только делаю шаг от подъезда, слышу сзади шорох.
- Макс?
Резкий удар по затылку. Темнота.
***
Очнулась я на холодном каменном полу. Голова раскалывалась на части, словно кто-то надел мне на голову кастрюлю и сутки колотил по ней половником.
Чтобы что-то увидеть, пришлось подождать, когда глаза адаптируются к темноте. Свет здесь падал лишь одной тонкой полосой - из узкого окошка под потолком. Было непонятно - день или ночь сейчас. Свет падал тусклый, будто из другой комнаты.
Боль не проходила, затягивала в омут, обволакивала густым туманом. Очень хотелось спать. Ещё больше - выбраться. Но сил не было даже на то, чтобы подняться.
На грани сознания я услышала детский плач. Пелену сняло одним мгновением. Стала прислушиваться, но не уловила никаких звуков. Наверное, показалось. Устроилась тяжёлой головой на холодной каменной стене, стала проваливаться в сон, как снова раздались душераздирающие всхлипы.
В голове помутилось. Почему я здесь? Максим должен был привезти нашего сына домой. Я вышла их встречать.
А с чего я взяла, что это был Макс? У Макса были ключи. Должны были быть.
Господи, какая же я дура!
От самобичевания меня вновь отвлекает плач.
- Саша? - мой тихий голос отскакивает от стен.
Плач прекратился.
Превозмогая боль, медленно поднимаюсь на ноги, наваливаясь на стену. Прижала ладонь к затылку, зашипела он не совсем приятных ощущений. Под рукой была запекшаяся кровь, видимо хорошо приложили. Спасибо, что вообще очнулась. Постояла несколько секунд. Ноги не держали, тряслись. Хотелось рыдать от бессилия. Но тогда голова начнёт болеть ещё больше.