- Где он? - еле слышно спрашиваю.
- Пойдём. - брат берёт меня под руку и ведёт куда-то по коридорам.
Абсолютно не запоминаю дорогу, просто не могу сосредоточиться на ней. В голове мелькают счастливые моменты из жизни. Как папа нашёл меня, втерся в доверие и стал опорой, которой мне так не хватало в детстве. Как он стал для меня семьёй, как поддерживал меня во всём. Вспоминаю скупые мужские слёзы, когда папа впервые взял на руки внука, как он помогал мне бессоными ночами, как сам ночевал у кроватки Саши. Ну не может человек лишь ради кармы вести себя подобным образом с безразличными ему людьми.
Возвращаюсь в реальность, когда мы внезапно останавливаемся.
Поднимаю глаза, и меня словно откидывает назад, прочь от этих дверей со страшной надписью, за которыми прячется не менее пугающее.
Морг.
Сглатываю ком в горле и делаю шаг по направлению к железным дверям. Несмело касаюсь холодной ручки, тяну на себя.
Захожу в помещение, оглядываясь по сторонам. Здесь нет ничего такого, как я себе представляла. Нет рядов кушеток, с накрытыми простынями телами. Нет жгучего холода и мигающих лампочек.
Зато есть отвратительный тошнотворный запах, от которого меня едва ли не выворачивает наизнанку.
Ваня кладёт руку мне на плечо, сжимает в поддержке и привлекает к себе.
У холодильника трупохранения стоит человек в медицинском костюме и маске. Вопросительно смотрит на Ивана, натягивает голубые перчатки.
- Кулагин. Ночью поступил. - глухо отвечает Ваня.
Сотрудник морга кивает, подкатывает к одной из дверц каталку.
Отворачиваюсь, не в силах видеть эту картину, утыкаюсь носом в рубашку брата, всхлипываю.
- Чшш.. - поглаживает по спине.
Как только лязг металла за спиной стихает, раздаётся голос врача.
- Клиническая смерть наступила в результате остановки сердца. Когда пациента привезли, прошло уже более получаса. Кровь уже не поступала в мозг. - поворачиваюсь и перестаю слышать речь сотрудника.
Обращаю взгляд на лицо отца. Такое родное, со знакомыми чертами, но сейчас словно чуждое.
Не могу смотреть. Мотаю головой и вылетаю из морга, бегу по лестнице, пока голова не начинает болеть сильнее.
Когда сил не остаётся, прижимаюсь спиной к стене, съезжаю по ней на пол и обнимаю себя за колени.
Лёгкие сковывает металлическим обручем, не могу вдохнуть, рыдания, вырывающиеся из груди, душат, слёзы беспорядочными потоками катятся по щекам.
Не замечаю, как рядом присаживается брат.
- Это я винова-ата-а-а.. - скулю, уткнувшись лицом в колени.
По пустой лестничной площадке разносятся лишь мои всплипы, отскакивая от стен. Ваня молчит, просто сидит рядом.
Сидим в полном молчании несколько минут. Я наконец совладаю с собой, понимаю, что папе я уже никак не помогу, а кроме него ещё есть брат, Саша, Максим и нерожденный малыш.
- Прости меня. Если бы.. - начинаю извиняться перед братом за всё то, что натворила. За то, что все их с отцом старания были напрасными. Зря они пытались вытащить меня, зря старались помочь забыть Макса. Всё было зря.
- Замолчи. Ты ни в чём не виновата. Дьяковского теперь надолго посадят. А Масленникова.. Масленникова отделалась легче. Просто умерла.
Равнодушный спокойный голос брата на мгновение выбивает меня из колеи. "Просто умерла". Просто? Просто, блин?!
Решаю не развивать тему. О них я точно не хочу говорить.
- Где Саша?
- Алексей увёз его домой. Сашка очень устал, он напуган. Но мы решили, что ему лучше пока побыть дома. А я остался ждать, когда ты проснёшься.
- А.. Почему с Лёшей? Где Максим. - хмурюсь.
Иван прокашливается в кулак, негромко вздыхает.
- Он.. Его немного зацепило. Но всё хорошо будет. Там несерьёзно. - избегает смотреть мне в глаза. И я начинаю подозревать, что что-то здесь не так.
- Вань. Где он? - и пусть только попробует не сказать.
- В операционной. - тихий ответ. Вскакиваю и снова бегу по лестнице, судорожно вспоминая, где обычно в больницах располагаются операционные блоки. - Тебя не пустят. - доносится мне вслед.
Ну и пусть. Пусть не пускают. Я подожду. Хоть всю жизнь ждать буду.
Перед дверями операционного блока, на которых красным светом горит надпись "НЕ ВХОДИТЬ! ИДЁТ ОПЕРАЦИЯ?", останавливаюсь уже через несколько минут.
Внезапно, надпись гаснет. Двери блока распахиваются, и оттуда выбегают медсестры с каталкой. Кто-то отталкивает меня к стене, чтобы расчистить дорогу для пациента. Всматриваюсь в лицо мужчины на кушетке, стараюсь разглядеть знакомые черты, но вижу лишь кислородную маску и белую простыню.