Бежать за сёстрами не решаюсь. Лучше подожду хирурга.
И как только в голове появляется эта мысль, в дверях операционного отделения появляется уже мой знакомый - Звягинцев.
- Сергей Петрович! - окликаю его.
- Алиса Ярославовна? - мужчина поворачивается ко мне и в удивлении снимает маску с лица. - Что вы здесь делаете?
- Из операционной сейчас кого увезли? Максима?
Хирург устало вздыхает, проводит рукой по лицу.
- Зачем вам это, Алиса Ярославовна? - интересуется. - Кто вы ему?
- Я.. его невеста. - я мать его детей, этого достаточно?
- Невеста? - удивлённо переспрашивает.
- Да.
- Ну что ж. Пройдёмте в кабинет. - делает приглашающий жест рукой и ведёт.
В кабинете Звягинцев первым делом умывает лицо холодной водой, а затем и руки. После наполовину опустошает бутылку жидкости.
- И так. Если коротко, то операция прошла успешно. Но состояние пациента тяжёлое. Одна пуля застряла в ребре, повезло - сердце и сосуды не задела. Вторая прошла на вылет, зацепила плечевую артерию. Кровопотери большие, но успели вовремя. Кровотечение остановлено, пуля извлечена, раны зашиты. Всё, что могли, сделали. Остаётся только ждать. И верить. - Звягинцев смотрит на меня с грустной улыбкой и уставшим взглядом. Ну конечно, он только что спас жизнь, а тут я ещё... - Всё будет хорошо, Алиса Ярославовна. Идите, вам следует отдохнуть. Максим Михайлович обрадуется, когда очнётся. - краснею, вспоминая про своё весёлое положение. А он то откуда знает?
Впрочем, неважно. Благодарю Сергей Петровича и убираюсь из его кабинета.
Спускаюсь на этаж, где находится моя палата. Захожу внутрь и обнаруживаю то, чего вообще не ожидала.
На больничной кровати спит Саша. Лежит, стиснув в руках ту самую собачку, Полкана.
Присаживаюсб на край постели и тихонько провожу по тёмным вихрам. Сын приоткрывает глазки, его губы вмиг расплываются в улыбке.
Саша бросается мне на шею и обнимает так крепко, что я на мгновение теряюсь.
- Мамочка, я так соскучился. - прижимается мягкой щёчкой к моей щеке и тихо-тихо бормочет.
- Я здесь, мой милый. Мама больше никогда тебя не оставит. - на глаза наворачиваются слёзы. Лишь одна мысль, что я могла потерять моего дорогого мальчика, разрывает сердце в клочья.
- Мама, а папа сколо плидёт? Это ведь он нас спас?
- Папа немного заболел. Но очень скоро он выздоровеет и придёт.
- Наш папа гелой? - бередит мне душу своими изумрудными глазами, даже не догадывается об этом.
- Да. Наш папа герой...
Мы просидим так с Сашей до глубокого вечера. Сын молчит, а я.. Я пою ему любимую колыбельную. Тихонько плачу, украдкой вытирая слёзы об рукав. Оплакиваю папу. Волнуюсь за Макса. И молюсь.
Какая ирония. Я никогда не верила в Бога. А сейчас вся надежда только на него.
Я жду. Надеюсь и жду, когда Максим очнется.
И когда наконец у нас всё будет хорошо...
Глава 18
Максим
Я дважды пробуждался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
и выключатель. И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного. Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных,— тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.
© Иосиф Александрович Бродский
Писк. Оглушающий писк в ушах. И какая-то невесомость, которую я ощущаю всем телом.
Открываю глаза, и на миг меня ослепляет белый свет. Он повсюду. Абсолютно везде.
И я теряюсь.
Перебираю ногами в надежде придти к чему-то. Но ничего не меняется.
Пытаюсь кричать. Позвать хоть кого-нибудь. Но не могу.. Нет, я могу кричать. Я не могу вспомнить ни одного имени. Никого. В голове - пустота.
Вдруг, мне кажется, что кто-то окликнул меня. Так неслышно, словно журчание реки. Потом чуть громче. И ещё, и ещё..
- Максим. - раздаётся совсем близко. - Ну что же ты, мальчик мой. Открывай глазки, посмотри на меня.