— Ты странная, — удивлённо ответила Лиза. — Брат этой шалавы убил нашу мать!
Она не успела договорить фразу, как Никита в два прыжка оказался рядом и схватил Соболевскую за шею. Он наклонился к ней и тихо прошипел:
— Закрой рот, иначе я сверну тебе шею! А потом прикопаю в лесочке!
— Никита! — Павел бросился к Прозорову, но был остановлен одним коротким ударом.
— Если ты ещё раз хоть слово скажешь в адрес моей жены, я тебя урою, сука! Ты только и умеешь, что сталкивать всех лбами, сосать из всех соки, как пиявка. Ты ленива и спесива как принцесса, у которой прекрасный маникюр для ковыряния в носу. И конечно, за твоей спиной ох…нные деньги и налоги, уплаченные в государственную казну, о которых ты даже ничего не знаешь! Что ты возомнила о себе? Думаешь, что ты тут кому-то интересна после стольких лет издевательств и грубости? Да ты… никто! И тебя никто и никогда не то что не полюбит, ты никогда уважения не добьёшься, потому что безмозглой дурой выросла… Демьянов, отстань, не то и ты получишь! — Никита резко обернулся и встретился взглядом с Аней, что мягко держала его за плечо. Она покачала головой, Прозоров разжал пальцы и оттолкнул от себя посиневшую и задыхающуюся Лизу. — Григорий, скажи парням, пусть вызовут такси и отвезут её в нашу гостиницу, чтобы духу её не было в моём доме. И впредь я не желаю тебя здесь видеть. Никогда, понятно? Это мой дом, к тебе он никакого отношения не имеет, так что пошла вон! У тебя десять минут на сборы. Время пошло! Да, забыл — денег ты не получишь!
— Я продам свою долю, — с трудом прошептала Лиза.
— Ничего ты не продашь, потому что ты ничего не умеешь делать самостоятельно и спустишь все деньги за несколько месяцев. Потом что? Побираться пойдёшь? Или к своему дворянину подашься? Хотя кому ты нужна без своих капиталов, стервозное ничто.
Никита стоял рядом с разом притихшей Лизой подобно скале и с презрением смотрел на неё. Соболевская молча повернулась и медленно пошла к выходу. И вдруг раздался тихий всхлип, Никита вздрогнул и посмотрел на Ингу, что стояла у окна и закрывала себе рот ладошкой:
— Простите меня, я не хотела испортить всем праздник. Простите.
И она выбежала из комнаты, сдерживая рыдания. Через несколько секунд послышался глухой удар, женский визг и громкий лай собаки. Никита с Владимиром сорвались с места и кинулись вслед за выбежавшей Ингой. Преодолев лестницу, они увидели сидящую на полу Ингу, а рядом с ней припавшего к полу Героя, что оскалившись собирался броситься на Лизу, которая поддерживала руками разорванное платье.
— Фу, Герой, фу! — Никита подбежал к Инге, уворачиваясь от разъярённого пса, что продолжал рычать на всех. — Что произошло, девочка моя? Что у тебя… Она ударила тебя?
Инга вцепилась в рукав мужской рубашки, стараясь остановить его, но в этот момент раздался громкий плач проснувшейся Эрики. Инга вскочила и побежала к дочери. Вслед за девочкой послышался громкий плач Серёжи, Анна рванулась из столовой, оставив за столом Глафиру и Бориса Николаевича. Павел сидел в кресле, держа у пострадавшей от удара щеки запотевшую бутылку водки.
— Ну вот и встретили новый год, — пробурчал Григорий, вернувшийся с поста охраны. — А так всё хорошо начиналось.
Через полчаса машина такси скрылась за стеной падающего снега, увозя Лизу Соболевскую, которая ещё не знала, что совсем скоро люди, которых, как ей казалось, она ненавидела и презирала, спасут ей жизнь. Павел посмотрел на Таню и пожал плечами, на что прихрамывающая девушка тихо сказала:
— Давай никуда не поедем? Останемся, ладно? Что-то мне неспокойно за Ингу. Да и Анна не в себе. Только надо со стола убрать. М-да, весёлый праздник получился.
Часть 14
Мужчины сидели полукругом и молчали, чтобы не проснулись еле успокоившиеся дети. На полу лежал Герой, широко зевая и периодически поднимая голову, прислушиваясь к звукам дома.
— Слышь, псина. — Герой повернул голову к Никите, что сидел в кресле и удерживал широкой ладонью уснувшую на его груди Эрику. Пёс открыл один глаз и уставился на человека. — Ты хоть приблизительно представляешь, сколько стоит то платье, что ты порвал? Если она мне счёт выставит, я его на тебя перепишу, понял?
— И откуда ты так в платьях хорошо разбираешься, — пробормотал Павел, поглаживая наливающийся синяк на скуле.
— Болит? — Никита виновато посмотрел на друга и вдохнул, поднял плечи, будто говоря «ну бывает, что поделаешь». — А в платьях я недавно стал разбираться. — Он огляделся по сторонам, чуть склонился вперёд и прошептал: — Вы в курсе, сколько это стоит? Это ж охереть — не жить! За тряпочку с громким именем до десяти тысяч!
— Кого?
— Денег европейских! Кого! Некоторые только к бабушке на огород надевать можно, пугалом подрабатывать, а туда же — тысячи!
Владимир и Павел переглянулись и прислушались: из кабинета, где минут двадцать назад закрылись их девочки, не доносилось ни звука. Никита поднял брови, Павел скривил губы и пожал плечами. Мужчины опять замолчали, только Герой устало зевнул во всю пасть, демонстрируя острые зубы.
Часы отсчитывали минуты, за окном началась вьюга. Никита прищурился и посмотрел в окно. Почему-то в такие минуты к нему всегда возвращались мысли о том, что Инга и Эрика могли остаться без крова и средств к существованию, хотя он уже решил, что они, его девочки, останутся с ним, независимо от того, чем и как закончится женский разговор. В полной тишине раздался тихий сигнал принятого сообщения. Павел быстро вытащил телефон, путаясь в ткани брючного кармана, и недоумевающе посмотрел на светящийся экран.
— Что там, Паш? По работе что?
— «У нас есть мартини?» — тихо прочёл он и молча уставился на друзей. Владимир и Никита переглянулись, и Прозоров кивнул:
— В баре есть две бутылки «Rossi» с карамелью. Только Инга не пьёт. Да и Таня, когда мы с ней в «Гусеницу» ходили, глоток сделала и всё. Я понял, что она к спиртному совершенно равнодушна.
— Аня тоже, — Владимир провёл рукой по голове спящего на его коленях сына.
Павел что-то пробормотал и вышел, чтобы появиться через минуту с двумя бутылками вермута. Он постоял под дверью, затем тихо постучал и молча вложил принесенные ёмкости в протянутую руку. Дверь закрылась, Павел насмешливо поклонился и шаркнул ногой со словами «спасибо большое, Павел Сергеевич», после чего вернулся к сидящим мужчинам и сел в кресло.
Прошло больше часа, иногда слышались какие-то звуки, отдельные восклицания, даже плач, но потом опять всё стихало и наступала тишина.
— Так, мужики, скоро два часа ночи. Новый год мы уже того, проеб… Но хотя бы первый день нового года можно будет отметить. А потому, Володя, давай детей здесь уложим, Герой останется с ними, если что. А девчонок пора разгонять по спальням. Вы как?
— Кто пойдёт? — Павел оглядел мужчин. — Я, конечно, занимаюсь безопасностью, но встретиться лицом к лицу с ними, — он кивнул в сторону закрытой двери, — большого желания не испытываю.
Никита встал, аккуратно уложил спящую Эрику в постель, укрыл одеялом и выпрямился:
— Я пойду. Надеюсь, что меня, как хозяина дома, не выпрут. — Он медленно открыл дверь, заглянул внутрь кабинета и тихо присвистнул: — Так, мужики, разбираем дрова.
Владимир уложил Серёжу рядом с Эрикой, кивнул Герою и подошёл к Никите:
— Да, дела… Как говорится, какое горе в семье, когда жена пьяница. — Он покачал головой и с улыбкой посмотрел в сторону дивана, на котором свернувшись калачиком спала Инга, на коленях у неё лежала голова уснувшей Анны, Татьяна скрутилась в кресле, поджав ноги под себя. На полу валялись пустые бутылки от мартини, на столе стояли полупустые бокалы. — Ладно, разбираем своих, хоть поспят нормально. Представляю, что меня ждёт утром, — проговорил Демьянов, поднимая Аню на руки.
Она что-то пробормотала во сне, уткнувшись носом в грудь мужа. Никита легко подхватил Ингу, в очередной раз поражаясь её худобе. Павел постоял перед креслом, покачал головой и присел на корточки, всматриваясь в лицо спящей Тани. Какие длинные ресницы у неё, тонкие косточки, коса немного растрепалась, блузка примялась. Хрупкая, милая, любимая… Долгожданная. Моя. Таня…