— Я не праздную этот день, он такой же рабочий, как и все остальные. Вас же я никак не задержу, думаю, что я займу у вашей гостьи не более часа.
— Инга не гостья. Она моя будущая жена и хозяйка этого дома.
Воробьёва подняла брови и кивнула. Затем подняла с кресла, на котором сидела, папку и вопросительно уставилась на Прозорова. Он вздохнул и согласно кивнул.
— Где бы мы могли поговорить с Ингой Артуровной?
— Прошу за мной, мой кабинет к вашим услугам. — Он показал рукой в сторону лестницы и пошёл вперёд, указывая дорогу. Приоткрыл дверь и пригласил адвоката внутрь. — Я скажу Инге… Подождите, пожалуйста.
Он в несколько шагов преодолел расстояние между кабинетом и спальней, стремительно вошёл в комнату и остановился. Инга с Эрикой сидели на ковре и строили высокую башню из разноцветных кубиков.
— Привет, — с улыбкой сказал Никита и опустился рядом с ними. — Что вы тут строите? Не развалится? Эрика, а Герой помогает вам? — Он задавал вопросы, а сам смотрел в распахнутые и чуть испуганные глаза любимой. — Инга, малышка, с тобой хочет переговорить адвокат Горелова. Она ждёт тебя в кабинете. Запомни, ты можешь не говорить с ней. Это вполне объяснимо, просто скажешь, что будешь беседовать с ней только в присутствии нашего юриста.
— Нет, Никита, мне нечего скрывать. Да и не могу я всё время прятаться, всё равно мне необходимо будет давать показания. И на суде, наверное, что-то говорить.
— Хорошо, только помни — ты в любой момент можешь прекратить это всё.
Инга кивнула и поднялась, успокоила дочь, сказав, что скоро вернётся, и вышла. Никита сел рядом с девочкой и крепко прижал её к себе.
Через несколько минут дверь отворилась и в комнату влетел Земляной.
— Где Инга? Ты разрешил ей встретиться с этой Воробьёвой?
Никита медленно поднялся и тяжело посмотрел на Павла:
— Итак, чего я не знаю? Эрика, пойди к тёте Анне с Серёжей, хорошо? — Девочка выскочила из комнаты и понеслась вприпрыжку в сторону комнаты Демьяновых.
— Никит, тебя её фамилия не смущает никак? И то, что она в нашем городе появилась четыре года назад? Знаешь, по какому адресу она проживает? Кузнечная, 10.
Прозоров внимательно посмотрел на Павла и прикрыл глаза. Он так и не успел ознакомиться с её досье из-за той ситуации на дороге. Сестра Демона! Воробьёва Елена! Что проживает в бывшей квартире Бестемьянова! Вот кому продал свою недвижимость отчим Инги.
— Никита, говорят, что она очень умная, пока ни одного дела не проиграла. У неё доступ к материалам дела есть! Ты понимаешь, что она может Инге сказать? И Эрика тут.
Никита поднялся на ноги и замер, прикрыв глаза. Это ошибка может стоить ему будущего. И некого обвинить — всё сам, своими же руками!
— Спасибо вам, Инга. Мне многое стало ясно теперь. Если честно, то что-то такое я и предполагала. И ещё вопрос, не возражаете?
Инга улыбнулась и пожала плечами — она с самого начала разговора испытывала непонятное ей самой доверие к этой молодой женщине.
— Вы знали, что ваша жизнь, скажем так, контролируется со стороны?
— Вы имеете в виду подслушивающее устройство у меня в сумке?
Воробьёва удивлённо подняла брови и кивнула.
— Да, я знала. Случайно обнаружила под подкладкой, когда искала ключи. Поэтому и пыталась не говорить ни с кем, всё больше молчала, чтобы не навлечь на своих коллег и единственную подругу каких-то неприятностей.
— А вы знаете, кто следил за вами таким образом?
Инга пожала плечами и тихо ответила:
— Догадываюсь, но точно не знаю.
— А ведь этот жучок вам в сумку положил Павел Земляной. Вы знаете об этом?
Инга замерла, затем подняла на адвоката взгляд и тихо прошептала:
— Вы уверены? Павел… Значит, Никита… Простите, мне надо выйти. Срочно. Простите меня.
Она сорвалась с дивана, выскочила из кабинета и бегом направилась в комнату, где оставались Никита и дочь. Инга толкнула дверь и почти уткнулась носом в широкую спину Земляного.
— Никита, мне нужно задать тебе несколько вопросов. Паш, можно мы одни побудем?
Земляной криво ухмыльнулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Прозоров стоял посреди комнаты, держа руки в карманах и широко расставив ноги. Вот и появились вопросы у любимой женщины. Что там по законам жанра будет следующим? Расставание? Скандал? Глухая ненависть?
— Скажи мне, ты знал, что у меня в сумочке был «жучок»?
Никита сжал зубы и посмотрел в лицо взволнованной женщине. Инга смотрела ему в глаза и жадно ловила все эмоции, что появлялись у него на лице. Он дёрнул уголком рта и молча кивнул.
Инга подошла ближе и уставилась на него снизу вверх:
— Тогда, на базе, когда я этот пакет вытащила… Ты всё знал, да? И Эрика… она уже тогда у тебя была. Вы подслушали весь разговор в квартире, да? И когда мою девочку забрали… вы же знали, где её прячут, правда?
— Да, Инга, я всё знал. Мы слушали тебя почти месяц.
— С того самого дня, когда ты вызвал нас с Таней? Ты тогда увидел у меня на шее синяки… Ты всё знал…
Она вдруг всхлипнула и прикрыла ладошкой рот. Потом рванулась к Никите и сильно обняла его, тихо шепча:
— Спасибо тебе! Спасибо за то, что помог спасти Эрику! Если бы ты знал, если бы ты только знал, как я тогда испугалась за неё. Я умирала тогда там, под машиной, когда думала, что ей сделают больно, что её могут убить. А она уже тогда была у тебя дома. Спасибо!
Никита облегчённо закрыл глаза, сжал хрупкое женское тело до хруста, уткнувшись в белокурую макушку носом. Инга застонала, он ослабил хватку, поднял одной рукой ей лицо вверх и всмотрелся в наполненные слезами глаза.
— Ты не сердишься? Сможешь простить?
— Что ты! Я так благодарна вам за это! Ведь если бы тогда вы этого не сделали, то неизвестно, как бы сложилась наша с Эрикой судьба. Я так благодарна тебе, что даже не знаю, как это выразить словами.
— Тихо, малышка, тихо, не надо никаких слов, просто останься со мной, в этом доме, вместе с дочерью. Хорошо? И может быть, когда-нибудь ты ответишь на мои чувства.
— Ты… не веришь, что я могу… что я люблю тебя?
— Любишь? — выдохнул Никита.
— Очень, — прошептала счастливая женщина, — я просто не умею говорить об этом, но я… я люблю, всей душой, на разрыв. И я буду с тобой кем угодно, лишь бы рядом, лишь бы вместе.
Никита накрыл её дрожащие губы своим ртом, прерывая такие важные и долгожданные слова, но он больше не мог терпеть эту пытку — сжимать в руках свою мечту и не целовать. Инга сдавленно хихикнула и чуть отстранилась:
— А знаешь, я вспомнила! Я же видела эту девушку, Елену… Мы с Эрикой лежали в больнице, она заходила к нам в палату… а потом сразу ушла…
— Пойдём, Эрика у Анны с Володей, наверное, надо уже к праздничному обеду готовиться, а я провожу нашу гостью.
Прозоров нагнал её уже на выходе, она стояла рядом с Порошиным и что-то мягко говорила ему, держа свою шубку в руках.
— Елена Николаевна, задержитесь, пожалуйста. — Григорий с улыбкой кивнул и оставил Никиту наедине с адвокатом. — Скажите, а вы ведь приходили сегодня не только с Ингой поговорить, да?
Воробьёва вопросительно посмотрела на него, не произнеся ни звука.
— Вы приходили, чтобы удостовериться, что с вашей… племянницей всё в порядке, не так ли?
Елена опустила взгляд, а затем тихо сказала:
— Да, меня предупреждали, что вы очень умны.
— Меня радует, что мои умственные способности оценены по достоинству. Но вы не ответили на мой вопрос.
— Да, вы правы. Я слежу за судьбой Инги и Эрики. И я рада, что у них появилась возможность счастливого будущего. Я не потревожу вас больше, прощайте.
— Лена, а как вы узнали, что Эрика дочь вашего брата?
Воробьёва отвернулась, переступила с ноги на ногу и потёрла пальцами мочку уха.
— Я приехала сразу после его гибели, к тому времени я закончила университет. И слава богу, что наши родители-юристы не дожили до того дня и не узнали, что вышло в итоге из их старшего сына, которого они боготворили. Я ведь даже человеком его не могу назвать… Мне известно, что он сделал вам и вашим друзьям, потому что следила за процессом. Мне помогли устроиться на работу в адвокатуру, хотя было известно, что я сестра убийцы.