Прозоров поднял тяжёлый взгляд на Земляного и выдохнул:
— Что «жена»?
Павел разгладил лист с печатным текстом и тихо проговорил:
— Никита, может, ты сам прочтёшь? Если будут вопросы или надо будет что-то уточнить — позовёшь, лады?
Прозоров кивнул, и Павел с видимым облегчением протянул ему папку и быстро вышел. Никита зачем-то повертел папку в руках, но потом уверенно раскрыл и начал читать.
«Инга Горелова, в девичестве Инга Бестемьянова-Озола. Двадцать четыре года, родилась в Елгаве, пригород Риги. Окончила с отличием экономический колледж. Работает в компании «Маристранс» последние четыре года, два из которых находилась в декретном отпуске и в отпуске по уходу за ребёнком.
Муж Горелов Дмитрий, охранник в баре «Гусеница».
Дочь Горелова Эрика, три года.
Родители: отец Артур Озолз, погиб в автокатастрофе; мать Илга Озола повторно вышла замуж, умерла при родах.
Девочка воспитывалась в семье отчима Бестемьянова Фёдора Павловича, три года назад скончался от обширного инфаркта.
Проживает по адресу…»
Никита затряс головой. Мать! Твою! Какой адрес? Какой, бля, колледж? Бестемьянов! Её отчим Бестемьянов! БЕСТЕМЬЯНОВ!
Он резко встал, кресло с глухим грохотом откатилось назад и ударилось об стену. Он подошёл к окну и упёрся широкой и влажной ладонью в толстое стекло. Тело как-то сразу налилось противной тяжестью, по спине поползли капельки пота, ноги дрожали, а зубы отбивали дробь, которую он не мог остановить, как ни старался. Он будто перенёсся назад во времени, он опять отталкивал прокурора, что пытался преградить ему дорогу, он опять врывался в морг… чтобы увидеть её, окровавленную и изуродованную. Его Марту.
Никита прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоиться и унять дрожь. Значит, убийца его женщины брат этой Инги. Брат, пусть и сводный. Но брат! А она работает на него, и работает уже давно. Сестра убийцы и насильника. Он нервно прошёлся по кабинету и вдруг остановился. Что-то ускользало от него, но он не мог понять, что именно. Никита вернулся к столу, перевернул лист с данными о второй семье, чтобы не видеть ненавистную фамилию, и уставился в цифры.
Дочь. Родилась в сентябре. Но Инга стала Гореловой весной. Значит, замуж выходила беременной и уже после трагедии, что потрясла город. Скрывала свою связь с семьёй убийцы? Или сама имеет отношение к тем событиям? Не сходится. И ещё. Он своими глазами видел синяки на её нежной коже. Не бьют из-за большой любви. А если так, то зачем женился? Ведь точно знал, кто она и чья родственница. Значит, был связан с теми подонками. Тогда кто она? Жертва? Соучастница? Почему ни разу её имя не всплыло на суде? Где она была в это время?
Голова гудела от вопросов, на которые у Никиты не было ответов. Но даже зная, что она родственница Беса, он не верил в её виновность. Или не хотел верить? Он не мог представить, как она могла молчать столько времени. А может, поэтому и терпит издевательства своего мужа, потому что боится? Боится, что все узнают кто она? Прозоров отошёл от окна и взял трубку телефона. Павел ответил тут же, будто ждал его звонка:
— Все записи с жучка мне на почту, Паш. И ещё. Достань мне медкарты всех Гореловых. С кем проводит вечера сам Горелов. И меня интересуют его банковские операции в период с января по июнь-июль трёхлетней давности.
— Никита Юрьевич, ты о чём?
— Меня, Паш, интересует факт получения приличной суммы единоразово, понимаешь? И ещё желательно посмотреть его счета после устройства на работу в такси. На какие такие шиши он ремонт сделал в квартире? При этом ещё и долги раздал?
Павел тихо пробормотал «всё сделаю» и сбросил вызов…
Как они живут? Практически не разговаривая? Жучок, утопленный Павлом под подкладку женской сумки в первую их встречу в «Маристрансе», фиксировал разговоры на работе, в транспорте, несколько раз Инга заходила к соседке, но дома она молчала. Или коротко отвечала на вопросы мужа. А он-то как раз интересовался. Первая запись была сделана на следующий день после разговора Прозорова с Таней и Ингой. У Горелова возникло много вопросов. Зачем их с Таней вызывали к директору? Какие вопросы задавали? Чем интересовались? Когда Инга сказала, что генеральный увидел синяки под водолазкой, Горелов вспылил, кричал «он тебя лапал?», но Инга спокойно ответила, что Прозоров случайно увидел цвет кожи, когда протянул руку для знакомства. Это была первая и единственная ложь.
Никита смотрел на размеры записанных ежедневных файлов и автоматически крутил колесом мышки, пролистывая короткие записи, что уже слышал. За этот месяц он не узнал ничего нового, но последняя папка, записанная вчера, его заинтересовала. Он включил микрофон и уже через несколько секунд готов был убить этого Горелова. Тот был явно пьян, чем-то или кем-то разозлён, сначала он угрожал Инге, говорил, что она ему надоела, что он с трудом терпит её саму и рождённого ею ублюдка в своём доме. Что она должна быть ему по гроб жизни благодарна, что он дал ей свою фамилию и спас от позора. Что её отчим своей смертью загнал его в кабалу, но больше он терпеть не намерен. Никита никак не мог понять, о чём же идёт речь, пока Инга не начала тихо отвечать. Она успела сказать только одну фразу, что им с дочерью некуда идти, после чего раздался звук пощечины, женский вскрик и громкий детский плач. По отдельным звукам и крикам он понял, что Инга как могла защищала дочь от обезумевшего мужа, принимая на себя все удары и оскорбления. Послышался грохот и скрежет, видимо упало что-то, на чём лежала женская сумочка, звук стал глуше, некоторые слова пропадали, но отчётливо слышался плач ребёнка и громкие звуки падающей мебели. Вскоре наступила тишина, видимо пьяный Горелов ушёл, а Инга шёпотом успокаивала дочь.
Запись прервалась. Никита посмотрел на экран ноутбука, на котором замерла кривая аудиограммы, и задумался. Он готов был сорваться хоть сейчас и забрать Ингу с дочерью. Но он не имел на это права.
Пальцы зарылись в волосы, сжались в кулаки, а перед его взором появилась мама, закрывавшая собой маленького Никиту, что стоял в углу, пряча голову от ударов пьяного отца. Однажды в один из таких страшных вечеров мама неудачно упала, ударившись головой, и через неделю оставила этот мир, так и не придя в сознание. Отца осудили, а малыш Прозоров попал в детский дом. Где научился защищать не только себя, но и своих друзей. Потом были бокс, борьба, служба в армии, работа в охранном бюро и, наконец, компания Соболевских, где он очень скоро стал начальником службы безопасности. Он был высоким, мощным, широкоплечим мужчиной, но в его душе всегда жил маленький испуганный мальчик, что потерял свою маму. И этот мальчик знал, как тяжело сейчас хрупкой женщине, которая защищала свою дочь.
А ведь точно! Она защищала свою дочь! Свою, к которой её муж не имел никакого отношения. Никита лихорадочно начал искать электронную папку, с которой всё началось, и где, как он надеялся, было доказательство его мысли. Группа крови родителей и ребенка! Вот она. Спокойно, Прозоров. Ты сейчас откроешь этот файл и внимательно всё изучишь, а потом позвонишь доктору Меньшакову, а ещё лучше Надежде Николаевне Демьяновой, и получишь ещё один факт. Факт чего? Лжи? Несовпадения? Тайны, которую до конца не могут разгадать его люди? Но это потом. Никита плавно нажал на значок и впился взглядом в буквы и цифры. Итак, Инга Горелова — первая группа, Дмитрий Горелов — третья группа, Эрика Горелова — вторая группа. Он быстро открыл таблицу и понял, что нашёл ответ: Эрика никогда не была дочерью Горелова. Тогда что скрывал их брак? И чьего ребёнка воспитывает охранник «Гусеницы»?