– Вы интересный собеседник. Думаю, нам с вами будет легко общаться...
– Надеюсь. Было бы о чем... Так как прикажете к вам обращаться?
– Станислав Викентьевич вас устроит?
– Нормально. То ли поляк, то ли литовец... Вполне нейтрально. И работаете не иначе как на польскую разведку? Дезензиву, так она у них называется?
Судя по выражению лица, моя бойкость начала его утомлять.
– Прошу запомнить, я работаю только и исключительно на самого себя. Если при этом мои интересы пересекаются с чьими-нибудь еще, такое совпадение следует считать чисто случайными...
– Но по возможности извлекать пользу, – закончил я его мысль.
Он снова на несколько секунд задумался, старательно пыхтя сигарой.
– Мне кажется, – снова повторил Станислав Викентьевич, теперь с вопросительной интонацией. – Больших хлопот у нас с вами не будет?..
– У нас с вами или У НАС с вами? – не утерпел я опять.
– Господи, – вырвалось у него, – неужели вы не можете помолчать хоть две минуты подряд?
– Простите, это у меня национальное. Вот если бы вы бывали в Одессе...
– Хотел бы я знать, какой идиот пригласил вас работать в разведке? – тяжело вздохнул мой визави.
– Это риторический вопрос или можно отвечать?
Кажется, хватит валять дурака, я понял это по сузившимся глазам англичанина. Еще ударит, чего доброго. Не хотелось бы, ведь придется ему ответить, а тогда игра пойдет уже по совсем другому сценарию. Но он, видимо, тоже это понял, или так до конца и не сообразил, действительно я придуриваюсь или от природы такой? Кто их знает, этих евреев?
Я молча кивнул.
– Тогда первое – какое задание вы получили и от кого? В данном эпизоде.
– Проще некуда. Встретить на вокзале даму из Риги, в том месте, которое она выберет сама, назвать пароль и взять «посылку» какого рода – не знаю. Пакет с бумагами, фотопленку или какую-то вещь. Известно, что компактную можно унести в кармане... Если будет устное сообщение – запомнить дословно. Получив – доставить на указанную явку. Получить вознаграждение в сумме, эквивалентной ста югоросским рублям или десяти здешним червонцам. Все.
– От кого?
От господина, называющего себя Виктором Петровичем. Весьма неприятный тип, смею заметить...
– Вы что, не являетесь членом организации?
– Какой?
– Это ВЫ у МЕНЯ спрашиваете?
– Естественно. Что какая-то организация имеет место быть, я, разумеется, не сомневаюсь. Цели же ее и наименование мне неизвестны. Могу предположить, что она близка к врангелевскому «Освагу» (Осведомительное агентство, в белой России аналог ГПУ).
– Вы завербованы давно?
– Порядочно. Больше года назад. Как раз в Одессе, упоминание о которой вы приняли за глупую шутку. Но чтобы вас чрезмерно не обнадеживать, скажу, что всегда выполнял разовые поручения, хотя подчас и весьма ответственные. В штат никогда не входил и даже предложений таких не получал.
– Почему же сейчас вам дали столь скромное, как бы даже недостойное вас поручение?
– А я такими вещами не интересуюсь. Не моя забота – оценивать важность заданий. Может быть, эта посылочка для моих работодателей дороже, чем контрольный пакет марсельской пароходной компании «Мессажери маритим», который я приобрел для них через подставных лиц минувшей зимой. (Такая операция действительно проводилась, только не мной, конечно). А мне только лучше – работы меньше, оплата, пропорционально затраченному времени, выше...
– А как вы отнесетесь к предложению поработать еще на одного хозяина?
– По совместительству, значит? – я наконец сел на койке, показывая, что раз разговор пошел всерьез, то и отношусь я к нему соответственно.
– Можно и так сказать. Двойник это еще называется...
– Моральных препятствий к этому, как вы понимаете, у меня нет. Абсолютная безыдейность и беспринципность – мой принцип.
– Удобно. Если бы это еще было правдой...
– Есть сомнения?
– Вагон и маленькая тележка, как здесь говорят.
– Если хотите, можем попытаться рассеять их вместе. Только вот беда, – я простодушно улыбнулся, – приходилось мне университетах обучаться, философии в том числе. И овладел я софистикой в совершенстве. Начиная с Сократа, Платона и так далее... То есть я в состоянии очень долго и качественно морочить собеседнику голову, пока он совершенно не потеряет нить собственных рассуждений.
Этому мня тоже обучил Александр Иванович. Я и сам не чужд склонности к словоблудию, а он за неделю преподал мне несколько уроков вообще высшего пилотажа в этом увлекательном занятии. Станислав же Викентьевич производил впечатление человека умного и опытного, но в таких делах не слишком искушенного. Англосаксы вообще к российско-византийским талантам мало предрасположены.
– Посему, май диа френд, у нас с вами такая диспозиция получается: или поверить мне на слово, что я именно таков, как хочу показаться, и продолжить мою вербовку, раз уж затеяли, или на слово не верить и начать всякие неприятные процедуры с целью выяснить, не резидент ли я ГПУ, Освага и всех прочих организаций, с которыми вы враждуете... Но все равно своих сомнений вы не рассеете, поскольку информация, полученная под пыткой, обычно куда больше соответствует позициям допрашивающего, чем истине.
Вот как я изящно закрутил. А мой собеседник теперь, похоже, совершенно не понимал, что же мне следует делать. Он ждал более-менее долго и упорного сопротивления, лжи, уверток и тому подобного. Собирался его ломать. Как дверь вышибают плечом. А она оказалась незапертой. И летит сейчас вперед по заданной траектории, изо всех сил стараясь сохранить равновесие.
Он, конечно, знает, что я близок к верхушке «Братства», с которыми они сталкиваются четвертый год, и пока что несут только потери, как материальные и моральные, так и чисто физические, ничего по сути не выяснив о составе и даже истинных целях этой организации. Шульгин мне достаточно подробно изложил и предысторию, и историю данного противостояния.
Теперь им вроде бы улыбнулась судьба. Они перевербовали Людмилу или даже вообще заменили подлинную женщину с этим именем на своего человека, вознамерились размотать ниточку, насколько удастся. Явно поняли, что в моем лице имеют дело не с простым курьером (а откуда, собственно, они это взяли?), но вот теперь...