Стефан уже было собрался выпустить ауру, как услышал тихий голос: - Общая кровь, общая сила. Не сам. Веди сестру.
Подчиняясь инстинкту, Лиис положил руку на плечо Изабеллы. Возникший резонанс силы не только мгновенно успокоил девушку, но и похоже придал ей решимости. Руки её поднялись и часть раненых людей замерли как статуи. А после как жуткие марионетки развернулись и бросились на своих бывших знакомых. И чем больше лилось крови, чем больше людей покрывались ранами, тем больше становилось чудовищных марионеток. Стефан чувствовал, как из него тянут силы, но терпел даже когда кровавая пелена заволокла ему глаза.
Ударный отряд прорвался. Потеряв несколько человек, которых банально затащили в толпу, они открыли дорогу для соратников. И Лиис не стал ждать, бросившись вперёд вместе с гвардией. Едва он отдалился от Изабеллы как почувствовал, что сила перестала утекать из него, а девушка зашаталась. Но устояла на ногах и даже удержала под контролем большую часть марионеток. Глаза её однако стали мигать, что говорило надолго девушки не хватит.
Однако Филип перехватил частичный контроль и крикнул солдатам, голосом который раздавался из каждой капли пролитой крови: - Больше крови! Убивать так, чтобы брусчатка стала красной!
Услышали его лишь ударники, чьи клинки были благословлены Экалрат, но этого хватило. Наёмники перестали сдерживаться и крики гнева, стали сменять вопли ужаса. А видя внезапное ожесточение союзников, стали активнее стрелять и остальные наемники.
Стефан так и не отдал иного приказа, просто зашёл в палаццо за своими солдатами. В конце длинного и широкого коридора была видна лестница, с которой уже начали спускаться очередные «зомби». Одетые как солдаты, они были вооружены тяжёлыми шпагами, на которые Манфред ответил огнём из винтовок. Но подчинённые неизвестной магии, не замечали ран и бросались вперёд, в отчаянной попытки дотянутся до авалонцев.
Стефан наблюдал за этим из середины строя. Короткая потеряла контроля, привела к отставанию его големов. И ему пришлось сосредоточиться, чтобы снова подхватить линии контроля в пространстве густо пропитанное энергии крови. Так что к бою он вернулся к тому моменту, когда бойцы фельдфебеля уже добили последнего из мечников. Наверное, поэтому он первым заметил, как один из бойцов зачем-то склонился над упавшим телом.
- Что там?
- Эммм... шевелится что-то.
- Тогда отойди нахрен!! - крикнул Филип в голове у Стефана. А он уже озвучил пожелание визави. И сам приблизился к лежащему, чтобы увидеть, как из раны лезет нечто склизкое изумрудного цвета.
- Чужой... блять, сожги это нахрен!
У Стефана не было огнемёта, поэтому просто натравил одного из своих големов, который и порезал на части вылезшую тварь.
- К трупам не приближаться. Заметите шевеление, сообщать мне.
Но явление оказалось единичным, а когда они поднялись на второй этаж, стало точно не до поиска странных паразитов. Ведь в их сторону ударили пули, которые мгновенно убили троих, после чего вперёд были брошены големы. Но удивительная точность местных аристократов отправило на свалку трёх из них, да и двое оставшихся не обошлись без потерь. К несчастью, для бывших обитателей, их было совсем немного и их быстро оттеснили к танцевальному залу, так походивший на тот что был у Пекоро.
В котором стоя у одного из окон и обнаружился мужчина в чёрном костюме, но уже без шлема. Крылья у него за спиной тоже были видны, но оказались сломаны. Но не это было самым страшным в его облике. Глаза вместо привычных были фасеточными, что заставляло инстинктивно отшатываться.
- И зачем было столько трупов? - спросил Стефан уже пробежавшись глазами по раскиданным телам.
- Не стоило тебе лезть в наши дела наёмник. - сообщил ему скрипящий голос Ампулекс: - Если переживёшь сегодняшний день, беги из города и страны. Ты никак не спасёшь Пекоро от нашей ярости.
- Вообще не напугал. - Лиис почувствовал острое чувство разочарования: - Слышал я угрозы и пострашнее, и это при том что некоторые из них таковыми не являлись.
Едва молодой аристократ успел договорить, как увидел что изо рта его «собеседника» пошла кровь. Мужчина тоже это понял, и засмеялся хрипящим смехом, в котором уже не смог скрыть боль.