- Что там по остальным войскам коалиции?
- Отходят к северу города. Готовятся к обороне, удивительно, но не пытаются штурмовать северную стену. Хотя может дело в том, что мы перевели туда почти тридцать процентов всех наших сил.
- Что по блокаде?
- Сигнал всё также отсутствует.
- Я могу кое-что сказать. – внезапно выступил вперёд командир всех медиков фельдфебель Максимов: - У меня один приборчик фиксирует электромагнитное излучение. Слишком уж постоянное для естественного.
Замолчали все некоторые, чтобы сказаться умными, другие просто ожидая продолжения.
- Ты хочешь сказать, что наша блокада связана с какой-то способностью, а не объектом?
- Да.
- Черт. Больхе, запиши чтобы я потом Пекоро попытал по этому поводу. Максимов, я рад, что твои личные изобретения возможно позволили нам чуть лучше понять суть проблемы… Но ради богов не распространяйся об этом. Ещё не хватало, чтобы тебя местные враги прогресса на костёр потащили. Как там Жаклин?
- Мисс Лиис чувствует себя гораздо лучше, несмотря на то что постоянно нарушает мои рекомендации по заботе о своём здоровье. О её магическом состоянии не могу много сказать, но регулярно как вы и просили её комната обрабатывается свежей кровью. Благо проблем с добычей нет.
Люди вокруг с трудом сдержались чтобы не вздрогнуть. Максимов в отличие от своего начальника Триаля не имел каких-либо моральных ограничений. Поэтому решал проблему с добычей крови радикально, просто резал горло пленникам с поля боя. Из-за чего лазарет пришлось усилить дополнительным нарядом, иначе была опасность бунта среди больных.
В этот момент где-то вдалеке послышались звуки выстрелов артиллерии.
- Наступление? – предположил Броуни.
Стефан посмотрел на север: - Отправьте гонцов. Но думаю это вернулись хозяева города.
***
Уберто Пекоро ехал по своему городу и с трудом сдерживал свой нервный тик, который возникал у него во время большого волнения. Любимый город был в огне, и даже множество пленников, в том числе и знатных не могли успокоить его душу. За прошедшие сутки его наёмные армии разбили три группировки коалиции аристократов, но почувствовав приближение конца, наемники бросились разрушать и поджигать просто ради самого процесса. Пфит также казнили всех заложников в своём лагере, а Ампулекс почти в полном составе бежали.
Пока он ехал по дорогам, Уберто видел немало патрулей наёмников. Они вызывали в нём одновременно чувство благодарности, но с другой стороны…
- Стоп. – мужчина приказал остановиться увидев, как несколько наемников «Авалона» перекидывают веревки через стропила поврежденного дома. На другом конце этих веревок были люди, которых прижимали сапогами к земле.
- Узнай, что тут происходит.
Пекоро пронаблюдал как его подчинённый подбегает к наёмникам и попытался весьма эмоционально добиться ответа. Но смотрели на него солдаты без какого-либо интереса. Даже процесс казни не стали откладывать. Что быстро заметил посыльный и попытался потянуться за оружием на поясе. Немедленно спровоцировав авалонцев, которых от немедленной расправы остановил только офицер.
Быстро разобравшись в происходящем, он не смеси немецкого и русского высказал своим бойцам своё мнение после чего направился к машинам. Предварительно освободив посланца Уберто.
Пекоро смотрел на происходящее со скучающим выражением лица.
- Сержант Абдурахманов, приветствую вас синьор.
Подошедший командир попытался изобразить приличествующий жест, но Уберто сразу понял, что ждать соблюдения манер бессмысленно: - Почему вы собираетесь повесить этих людей сержант? Разве вам не было сказано защищать горожан моего города?
Абдурахманов мысленно выругался, поняв, что наткнулся на высокое начальство: - За мародёрство и попытку демаскировать позицию стрелков. В городе введено военное положение и всем гражданским запрещено появляться в районах, где идут бои.
- Я как ваш наниматель приказываю вам отпустить людей.
- Как прикажете сеньор. – поклонился сержант и быстро пошёл обратно к своим людям.
Наследник рода зло смотрел ему в спину: - Проклятые наемники. Ни чести, ни совести. Их наняли защищать, а они вещают наших подданных.
- Держи себя в руках сын. Не позволяй горю потерь затмить свой разум.