Ламия сиял и мурчала каждый божий раз. Пир крови не прекращался, а страдания людей вновь и вновь давали чувство всемогущества. Поэтому столь печальны были моменты, когда сила уходила к её жадному богу. В попытках заполнить эту пустоту, она даже снова попыталась заключить сделку с Джованни, но он как волк ходил вокруг отравленного стола с мясом, но не решался взять два самых жирных куска. Маяло и Пекоро. Банкиры и Властители Флоренции.
- И с каждым днём они становятся сильнее.
Снова ламия изображала из себя посланницу сидя на балке крыши очередного дома Джованни. Но прежнего благолепия в глазах мужчины не было. Впрочем, в нём пока не было и привычного страха: - Я знаю посланница, однако мои друзья из Урбино уже здесь. И когда они уничтожат наёмников, сокрушить самозванных правителей удастся без труда. А возможно и без лишней крови.
- Ты нерешителен. - при словах о мирном окончании бойни Ламия перевернулась на живот и «впилась» глазами в своего слугу: - Просто удивительно нерешителен, для того кто отравил своего начальника и хладнокровно выпил яд.
«Голос» при этих словах вздрогнул и схватился за горло до сих пор замотанное шарфом. Ткань снова начала промокать от выступившего на коже кровавого пота.
Ламия не могла не заметить этот жест. Улыбнулась ещё сильнее, и на мгновение позволило проявиться своему истинному облику, одновременно говоря шипящее и будто со всех сторон: - Неужели я чувствую страх? Он такой же, как в тот день.
- Я... не боюсь!
Чтобы это сказать Джованни собрал не только все силы, но и на полную заставил работать своё воображение. Ведь пусть облик ламии и проявился лишь на мгновение, он вызвал ужас в душе уже немолодого мужчины. И это он ещё не знал, что несколько прядей у него на голове стремительно теряют цвет.
- Тогда заставь бояться этих ничтожеств, что отбирают город у госпожи волчицы!!! Почему османский волк имеет свои владения, а Люпос должна ждать! Она древнее! Она сильнее! Она прекраснее! Или может мне поискать кого поумнее и по решительнее?!
Её голос не был криком. Контракт, что столь опрометчиво заключил Джованни, пустил монстра перед ним в самые глубины его души чужую магию. Эта магия уже подтачивала природу человеческой души, кристаллизуя то что не имело раньше физической природу. У «Голоса» не было возможности отказаться, ему пришлось идти до конца.
Пекоро готовили своё палаццо на совесть и узнав о прибытие наёмников, даже попытались заставить их войти в город. А в ответ услышали жестокий отказ.
- Отец... что будем делать спросил Флавио, заслушав ответ от Карло: - Они ведь фактически бросают нас на растерзание!
- Ошибаешься сын. - старик на любимом троне, лишь опустил плечи: - Молодой Лиис не выходит за рамки соглашения. Он не видит угрозы в толпе, его мысли занимают урбинцы. Он аристократ, что не верит в силу толпы.
Флавий с непониманием посмотрел на отца: - Но отец... то что ты говоришь абсурд! Командир «Авалона» уже не раз и не два доказывал, что понимает риск бунта! Иначе мы бы встречали столицу в цветах Ампулекс или Пфит!
- Вот поэтому сын ты ещё не глава рода. Ты не видишь магическую суть, и поэтому воспринимаешь аристократа и командира как одно целое. - старик поднятой рукой остановил попытку сына возразить: - Иди к людям, они должны видеть, что ты рядом с ним в такой тяжёлый час.
Не став возражать наследник ушёл, не увидев как перед стариком появляется проекция женщины с белыми как чистый снег волосами и тремя рогами. Алым, Черным и золотым.
- Сеньора.
- Сиди старик. Твой век подходит к концу и не стоит тратить его на церемонии.
Эти слова что-то оборвали внутри Уберто Пекоро. Он давно чувствовал приближение смерти, готовился к ней, но узнать что она подобралась настолько близко, что теперь не нужно оказывать уважение богини... было страшно.
- Тогда могу я узнать почему мне была оказана ваша милость?
Богиня шагала из стороны в сторону. Величественная, было видно, что она никак не может принять какое-то решение. Но в итоге отбросив сомнения она заявила, ошарашив своего «потомка»: - Спрячь молодых в тьме подземелий. Пусть как в древности, они пройдут путь и очистят себя.
- Но!
- Это приказ старик. Так нужно, чтобы спасти тех, кто достоин.
Приказ вызвал много споров в семье, но когда первый камень сооружённой наспех катапульты ударил по фасаду здания, согласились даже самые отчаянные. За детьми попытались пройти взрослые, но возникшая стена энергии пропустила лишь двоих взрослых Эуджинио и Мариану. Женщины плакали смотря как в темноту уходят дети. А мужчины готовились к последнему бою.