- Почему ее казнили так быстро? - всхлипнув, перебила его девушка. - Ведь обычно с момента вынесения приговора до казни проходят недели, а то и месяцы!
- Так ведь приговоры инкаторов не подлежат апелляции и подлежат немедленному исполнению, разве ты не знала, двоечница? - удивился он.
Юлиана расплакалась еще сильнее. Она этого не знала. Ей никто этого раньше не говорил.
- Правда, поехали в гости к Эриксонам! - стал уговаривать ее Карминский, складывая из фантика кораблик. - Выразишь им свои соболезнования. Тем более что вид у тебя вполне несчастный, приличествует случаю. А я, так и быть, поделюсь с сиротками конфетками. Или ты не хочешь показываться на людях с распухшим носом? Так ее домашние и сами сейчас такие, я в этом просто уверен!
Закончив мастерить кораблик, он стал оглядываться.
- Где бы его запустить? Я хочу проверить его плавучесть. Эй, Несмеяна, можно я тебе ведерко для слез подставлю? У меня корабль испытаний ждет!
Он поставил сделанное из зеленой бумажки суденышко на стол и крикнул:
- Свистать всех наверх! Даю команду подготовить корабль к отплытию! Так, чего-то не хватает... А! Паруса!
Оторвав кусочек малинового фантика, он вставил парус в заготовку и отодвинулся, любуясь своей работой. - Красота! Алые паруса! Юлиана, давай ты Ассолью будешь? - Он потащил кораблик по поверхности стола, восклицая: - Ассоль, Ассоль! Я твой Грей! Я плыву к тебе!
Зажав уши, девушка выбежала из класса.
- Да брось ты! - глядя как за ней захлопывается дверь, сам себе сказал Карминский. - Не переживай так! Это всего лишь чья-то жизнь. Чья-то, Юлиана, не твоя! Глупо расстраиваться из-за таких мелочей!
На сей раз он не ерничал, не издевался, а просто высказывал свою жизненную позицию, которой никогда не изменял.
***
Энтони стоял возле миниатюрной статуэтки звездолета – точной, до мельчайших подробностей, копии «Мечты» и размышлял о том, сколько бед принесла его стране эта находка. Если бы они тогда не присвоили это чудо техники, сейчас все было бы по-другому. На протяжении последних двух столетий Талинальдия стремительно развивалась. Возможно, через пару десятков лет она бы дошла до таких технологических высот, что смогла бы сама создать нечто подобное, если бы весь мир не ополчился против нее.
Принц ощутил чьи-то руки на своих плечах и вздрогнул от неожиданности.
- О чем ты так крепко задумался, сынок? – участливо спросил его отец.
- Я думал о том, какой катастрофой обернулась для нас находка звездолета. Честно говоря, не понимаю, зачем ты хранишь у нас дома его копию! Лично для меня «Мечта» - символ краха нашей державы, черная метка судьбы! Не лучше ли будет избавиться от нее?
Оберон чуть отстранил сына и взял фигурку в руки.
- Это не только символ краха страны, сын! Это еще и символ ее возрождения! Ты не поверишь, но эта вещица поистине бесценна!
Принц недоверчиво оглядел до зеркального блеска отполированный металл статуэтки и скептически спросил:
- Чем же? Это же простая железка!
- Кораблик – да, а вот то, на чем он стоит – не из нашего мира.
Оберон указал на подставку из черного полированного камня. Тони затаив дыхание, потрогал ее пальцем. Надо же, он всю жизнь мечтал увидеть хоть одну инопланетную вещицу, а она, оказывается, с детства была у него под самым носом!
- Неужто с Эллиума? – прошептал он.
- Да, с него. Давай присядем рядышком, и я покажу тебе нечто восхитительное! – указывая на диван, предложил Оберон.
Энтони примостился на краешке, ерзая от нетерпения в ожидании демонстрации обещанного чуда. Король сел рядышком с ним и, пользуясь фигуркой как рукояткой, перевернул поставку вверх дном. Тони разочарованно осмотрел ничем не примечательную поверхность примерно тридцатисантиметрового квадрата и поднял на отца вопросительный взгляд.
- Прости, я до сих пор не понимаю ценности этой плиты.
- А ты положи на нее ладонь! – посоветовал Оберон.
Снисходительно хмыкнув, Тони приложил руку к камню и тут же испуганно отдернул ее: внутри его поверхности зажглись голубые искры.
- Смелее! – подбодрил его отец. – Это не опасно!
Принц робко шевельнул пальцами, словно втирая в ладонь неведомые ему всполохи, и снова коснулся плиты. Из-под его руки между кристаллами камня заструилась ниточка голубого огня, выстраиваясь в пока еще непонятный для него узор, словно ледяная кровь растекалась по невидимым венам.