- Жизнь жестока, мой мальчик, - морщась от его полного отвращения голоса, произнес король. - И в ней побеждает лишь сильнейший. Причем неважно как он этого добьется. Драматизм забывается, а результат остается! И Карминский очень хорошо это знает!
- Ты прямо преклоняешься перед ним! - голос парня сочился сарказмом.
Оберон устало потер ноющие виски - споры с сыном всегда надолго выбивали его из колеи.
- В чем-то - да, - не стал скрывать он. - У него многому можно научиться, как бы ты к нему не относился. И Юлиане это известно.
- Юлиана смертельно боится его! Ты же сам это слышал!
- Не нужно недооценивать ее, сын, - покачал головой король. - Она со всем справится! Иначе бы я не взял шефство над ней. Она в разы сильнее, чем тебе кажется, только пока сама об этом не знает! Но ее время придет, и тогда, надеюсь, она не даст тебе пропасть. Инкаторы ведь не просто проводники королевской воли - они великие мастера интриг. Их советы неоценимы!
- Что же ты не слушаешь их советов? Я слышал, как вы ругались с Витовским! Слышал, что он назвал твое правление самым безумным за всю историю существования нашей династии!
- Витовский не знает того, что знаю я! Поэтому и не может понять, почему я поступаю так, а не иначе! Сейчас нам не обойтись без богатых союзников, сын! Нам нужны анталиновые шахты валькинорцев - они бы решили все наши проблемы! Ведь на крохотный кусочек анталина можно купить реактивный самолет! Но чтобы добраться до этих шахт, нам нужны свободные деньги. А у нас их нет! Зато есть у Моррея и Альбиньи!
- А как же твое эллианское чудо, в мощи которого ты так уверен? – едко поинтересовался Энтони. - Почему оно не может нам помочь?
- Потому что для его активации мне тоже нужны деньги! Даже не представляешь насколько огромные! – начиная выходить из себя, ответил король.
Он взял стоявшую на столе бутылку и налил себе еще полбокала опаляющего нутро напитка. Сел в кресло и стал задумчиво вертеть бокал в руках, любуясь янтарными переливами плескавшейся в нем жидкости.
- Сынок, ты романтик и идеалист, упрямо не хочешь видеть реальности. Скажи, как ты собираешься править, когда останешься один? Да что там править? Просто самостоятельно жить?
- Как-нибудь! - злясь больше на себя, чем на отца, выпалил юноша.
Король поставил нетронутый бокал на мягко поблескивающую столешницу и подошел к Энтони.
- Говорил же я тебе, сынок, что тебе не стоит здесь оставаться, - приобняв его за плечи, сказал он. Тот сердито дернулся. - Я уже тогда примерно догадывался, что она нам расскажет. А ты слишком слаб, чтобы спокойно принять это. Надеюсь, у тебя хватит ума ничего не рассказывать Юлиане?
- Ты так говоришь, словно это не она нам все это рассказала, а кто-то другой!
- Она не будет помнить ничего из того, что сейчас произошло. Вернее, какие-то воспоминания у нее могут остаться, но она не будет знать, были ли они в реальности или только приснились ей. Мы сделаем вид, что ничего не знаем, и тогда нам не придется ничего предпринимать. Главное, помни, ради чего мы это делаем!
- И ради чего же? - язвительно спросил принц.
- Ради стабильности нашей страны! И ради самой Юлианы. Об одном прошу - не отговаривай ее от этого сана! Карминский больше не посмеет ее третировать, увидишь! Пусть она доучится, а потом сама примет решение, ладно? Образование такого уровня еще никому не вредило!
Тут принцу нечего было возразить - Сутяжник был настоящим профи. А если учесть, что это был не опытный юрист, а всего лишь третьекурсница, то в качестве получаемого ею образования сомневаться не приходилось. Но он-то знает, какой ценой ей даются эти знания! Знает, что она уже на пределе своих сил, что бы ни говорил его отец! И самое главное - эта стезя делает ее несчастной!
- Хорошо, папа, я буду молчать, - пообещал он. - Но если ты оставишь Юлиану Карминскому - я тебя возненавижу. А если она умрет, то я последую за ней, так и знай!
Оберон проглотил подступивший к горлу комок. "Я знаю это, сын... Очень хорошо знаю... " - подумал он.
Энтони наклонился над спящей девушкой и благоговейно поцеловал ее прохладную ладонь.
- Отец, нам пришло время поговорить начистоту, - сказал он. - Я знаю, что ты все привык решать за других, но у меня на жизнь свои планы. И управление Талинальдией не входит в их число. Я никогда не собирался становиться твоим наследником.
Оберон охнул и сполз в ближайшее кресло. Такого удара от сына он не ожидал. Тот отошел от герцогини и присел на край стола.