Юлиана, заставила себя встать и пойти за ним, удивляясь при этом, что ее тело все еще целое, и даже слушается. Мерцающий мраморными искрами коридор превратился в путь на собственную Голгофу. Каждый шаг - щемящий удар сердца, приближение к черте неизбежного выбора.
А вот и знакомый до тошноты пыточный блок, где пыталась остановить орудующего паяльником Рэндольфа. На месте давно зажившего ожога рука полыхнула огнем. Память... Она так неумолима и безжалостна, что будет вечно терзать ее, какой бы выбор она ни сделала.
В коридоре послышался тяжелый топот солдатских ботинок, а потом конвоир ввел в комнату изящного брюнета чуть старше тридцати, с покрытыми багровыми кровоподтеками глазницами. Юлиана изменилась в лице. Видимо, со стороны это было очень заметно, потому что Карминский угрожающе прошипел ей на ухо:
- Только попробуй показать ему свои страх и слабость!
Разбитые в кровь губы арестанта разъехались в восторженной улыбке.
- О-о! Меня будет допрашивать сам Карминский? Признаться, польщен! Я столько о вас слышал, а тут вдруг личное знакомство!
- Я тоже весьма наслышан о вас, - не остался в долгу Эдмунд. – На вашем счету восемь крупных терактов, а я так ни разу и не выразил вам свое восхищение вашим мастерством!
- Девять, - скромно поправил его Майтон.
- В самом деле? - удивился инкатор. - Плотину на Танди-Бранж тоже разнесли вы?
- Я, - отвесил левой рукой поклон его собеседник, так как правая была скована с охранником.
Карминский склонил голову в знак уважения.
- Мое почтение! Ваша невероятная ловкость у нас уже вошла в легенду! Ту плотину охранял целый полк отборных бойцов, но вы всех обошли! И какой результат: три с половиной тысячи погибших, одиннадцать тысяч пострадавших, шестьдесят три разрушенных здания! Браво!
Он специально перечислял Юлиане преступления известного диверсанта. Будет знать, что за фрукт перед ней и сколько на его счету жертв, будет меньше его жалеть.
- Почти так же круто, как когда ваши агенты взорвали наш химкомбинат, правда? - едко парировал Брюс. - Можно попросить ваш автограф? Он сразу повысит мой статус в том месте, куда вы меня вскоре отправите. Будет чем-то вроде знака качества. Думаю, вырезанный на моей правой лопатке, он будет смотреться очень эффектно! Хотя, если вы предпочтете оставить его на менее видном месте, я тоже буду не против! - любезно сообщил он.
- Постыдитесь, Брюс – среди нас дама, - мягко пожурил его Эдмунд. - Прямо не знаю – огорчу вас или обрадую, но вас буду допрашивать не я, а она!
Он театральным жестом указал на прятавшую за спиной дрожавшие руки Юлиану. Майтон ахнул, а потом недоверчиво махнул рукой.
- Да ну бросьте меня разыгрывать! – попросил он. - Это ведь шутка, да? С каких пор на эту волчью работу стали брать юных куколок?
От его пристального внимания девушке стало совсем не по себе, и она на всякий случай оперлась о край стола.
Карминский ухмыльнулся.
- Вы тоже оценили по достоинству нововведение нашего короля-реформатора?
- Я просто поражен! - не стал скрывать своих чувств Брюс. - Только вот никак не могу понять, что послужило поводом для столь кардинальных перемен?
Он держался так спокойно и уверенно, словно был желанным гостем, а не смертником. И хотя Юлиана была в гораздо более выгодном положении, чем он, она ему завидовала: ей бы сейчас хоть толику его самообладания!
Тем временем Карминский пустился в объяснения.
- Нас, инкаторов, все время обвиняют в прагматизме и жестокости, - сокрушенно проговорил он. - Вот король и решил облагородить наш образ, привнести в него немного изящества и шарма, призвав на помощь представительницу прекрасной половины человечества. Чтобы мучения наших жертв смягчались эстетическим наслаждением.
- Гениальная находка! - с чувством проговорил Брюс и галантно поклонился Юлиане, испугав ее оскалом наполовину выбитых зубов. - И как я должен обращаться к этой очаровательной леди? – спросил он у Жнеца.
Тот бросил требовательный взгляд на свою ученицу, призывая ее взять себя в руки и включиться в их разговор, но она по-прежнему молчала.
- Инкатор Делайн, - ответил Карминский. - Или "Ваша светлость". Леди Делайн - герцогиня.
Все это время Майтон с нескрываемым интересом продолжал рассматривать девушку, до сих пор не веря в то, что она и впрямь сама будет вести допрос. Кстати, интересно, как она это собирается делать, если сама близка к обмороку? Или эта мертвенная бледность для нее обычное явление?
- Такие безликие обращения к такой прекрасной леди… - наконец разочарованно вымолвил он. – Они вам не подходят, герцогиня. Не хотите называть свое имя, тогда я сам придумаю, как вас называть. Вот только сначала составлю себе мнение о вас…