Мужчина шумно выпустил из легких воздух и сел на нары, обхватив голову руками.
- Дурдом! Эта гребаная тюрьма превратилась в дурдом! – огорошено пробормотал он.
Просидев в глубоких раздумьях примерно минуту, он приглашающе постучал по кровати ладонью.
- Иди сюда, маленькая! Не бойся, не обижу! Я не вандал, чтобы дитенка мучить! И потом, я еще ни разу не сделал то, что от меня хотели мои тюремщики. Так что если им надо, чтобы я причинил тебе вред, то я с тебя пылинки сдувать буду им назло!
Почувствовав, что гроза миновала, девочка доверчиво подошла к нему и примостилась на другом краю нар.
- Что ж, соседка, давай знакомиться! – предложил арестант. - Я Эктор Линарес, сорока двух лет от роду. Осужден на тридцать лет за двойное убийство. Два года назад задушил голыми руками двух продажных полицейских сук, и ни о чем не жалею. Теперь твоя очередь.
- Я Юлиана Делайн. Мне четырнадцать, - рассказала она о себе, и мысленно добавила: «Еще никого не убила, но уже изнываю от желания это сделать.»
- Всего четырнадцать? – удивился Эктор. - Зайка, да ты в школе сейчас должна сидеть и тетрадку чернилами пачкать, а не с зэком на нарах! - Он еще раз оглядел девочку, подмечая то, на что сперва не обратил внимания. - И платьишко у тебя не девчачье! Поярче что-то надо, понарядней! В старости успеешь такие тряпки потаскать, а пока молодая, нужно одеваться ярко!
- Это моя форма… - опасаясь новой вспышки ярости с его стороны, ответила Юлиана.
- Странная у тебя форма, воробышек! На инкаторский мундир сильно смахивает, - нахмурился осужденный.
- Да, смахивает, - робко подтвердила девочка.
Эктор подозрительно прищурился, а оба его шрама налились кровью.
- С чего бы это?
Юлиана совершенно не умела врать, и потому честно призналась:
- Я учусь на инкатора.
- На инкатора? Ты? – обалдело переспросил Линарес. - С чего вдруг ты так странно шутишь со мной?
Она отодвинулась от своего соседа, опасаясь, что он свернет ей голову. Вон какие у него мощные ручищи! Каждая толще ее шеи! Но мужчина, вместо того чтобы обозлиться, громко расхохотался.
- Ну и дела! – смахивая выступившие слезы, пропыхтел Эктор. – Ну ты и фантазерка! Раньше девочки мечтали стать актрисами и моделями, а теперь – инкаторами? Это что, новый тренд такой? Лапуля, а ты ничего не перепутала? Инкаторы – это такие жестокие дядьки, которых все боятся, и единственное что в них есть хорошего, так это их малочисленность!
- Я уже это поняла, - призналась девочка.
Линарес решил помочь ей самой понять насколько абсурдно звучат ее слова.
- Если ты и впрямь учишься на инкатора, то почему твой учитель закрыл тебя со мной? Это просто чудо, что я не убил тебя в первую минуту! Сам не знаю, что меня остановило!
- Потому, что он ненавидит меня! Король заставляет его меня учить, и это доводит его до белого каления. Но так как ни его, ни меня не спрашивают чего мы хотим, то он, по-видимому, решил избавиться от меня с вашей помощью. В первый же день моей учебы.
Эктор измерил взглядом ее узкие поникшие плечики, а потом долго всматривался в полное тоски личико.
- Эй, ласточка, а ты ведь не шутишь! – вдруг посерьезнел он. - Вот так дела! Неужели за те годы, что я гнию в этой проклятой тюрьме, мир настолько поменялся, что в этот сан стали возводить женщин? Ну-ка, расскажи мне, с чего это нашему доброму монарху вздумалось вырастить из такого милого щенка, как ты, кровожадного цербера?
В эту минуту в дверь камеры затарабанили.
- Юлиана, выходи! – разведывая обстановку, крикнул Карминский. На то, что она и правда так просто выйдет, он сильно не рассчитывал. Скорей, этот зэк попытается выйти на свободу, используя его ученицу в качестве заложницы.
- Поигралась в миротворца и хватит! – напрягая уши, чтобы услышать реакцию на свои слова, сказал он. - Нам пора заниматься дальше!
Девочка обернулась на дверь, потом в смятении уставилась на заключенного.
- Ну что, будем прощаться? – с сожалением спросил он. – У меня уже много лет не было такой приятной компании. Жаль, что все так быстро кончилось…
- Да… Надо идти… - потерянно пробормотала Юлиана, не находя в себе сил встать. – Мне тоже было приятно пообщаться с вами…
- Эй, детка, а ты ведь боишься выходить…
- Очень!
Маленькая герцогиня выглядела такой несчастной, что сердце Эктора дрогнуло. Он с удивлением обнаружил, как в нем пробуждаются по отношению к ней отеческие чувства, а вместе с ними потребность защитить ее.