- Юлиана, жаль тебя отрывать от такого увлекательного чтива, но твое время истекло. Пора играть. Сейчас проверим, как она запомнила подробности твоего дела, - заговорщически подмигнул собеседнику Карминский и протянул руку за досье. Она беспрекословно вернула его ему.
- Итак, первый вопрос: сколько ему лет?
- Сорок семь.
- Месяц рождения?
- Июль.
- Где родился?
- В Лимптоне.
- Неплохо, - похвалил инкатор, сверяясь с делом. - А теперь усложним задачку. Во сколько был обнаружен труп его жертвы?
- В 23.15.
- А какого числа родился главный свидетель обвинения?
- Не помню, кажется... кажется...
- Плохо, что не помнишь!
Карминский снял полученный от Лорки пистолет с предохранителя, и всадил пулю в колено подследственного.
- А-а-а! Мать вашу! - заорал тот, скрючиваясь на стуле от боли.
Глаза Делайн полезли на лоб.
- Что вы делаете?!
- Как что? Ставлю прокол на твоих правах! Теперь скажи мне, какая надпись на пряжке его ремня?
- Не знаю...
Прозвучал второй выстрел, и взвывший от боли бородач схватился за простреленный локоть.
- Почему вы стреляете в меня каждый раз, когда эта дура ошибается?! - истерично закричал он, зажимая рукой льющуюся из перебитого сосуда кровь. - Спросите у меня, я сам отвечу на ваши идиотские вопросы!
Третий выстрел, незамедлительно последовавший за этой гневной тирадой, пробил Экману плечо.
- А-а-а-а!!! Господи, до чего же больно! - заорал он.
- Не смей так больше отзываться о будущем инкаторе, говнюк! - спокойно предупредил Жнец, целясь ему в голову.
Сжав зубы, арестант скатился на пол и заскулил, свернувшись в клубок.
- "Больно, мне, больно. Не унять эту злую боль..."- прикрыв от избытка чувств глаза, пропел Карминский. - Я сегодня в голосе, Юлиана, не находишь? Как думаешь, если я запишу свой диск, он будет пользоваться спросом?
- Определенно, - слабо шевельнула губами она, слишком потрясенная, чтобы связно мыслить.
- Ты правда так считаешь? Хм... А что, можно попробовать! Я готов выставить себя на посмешище, сделав это, если ты правильно ответишь мне, в какой квартире проживает дед, слышавший крики жертвы вот этого джентльмена.
- Я больше не могу отвечать на ваши вопросы.
- Значит, ты снова проиграла. Сама его добьешь, или предоставишь это дело мне? Можешь даже самоубийством покончить! Видишь, какой богатый у тебя выбор? Ну, бери, бери! - он всунул ей в руки пистолет.
"Почему мне не хватает смелости убить себя? - размышляла Юлиана, принимая у него из рук смертоносную сталь. - На моей совести уже и так около десятка трупов. А сколько еще будет? Ведь это так просто - нажать на курок! Почему же я не могу заставить себя это сделать? А может, попробовать убить Карминского? Нельзя - пострадают мои друзья. Но эти люди хоть мне и не друзья, но тоже гибнут ни за что, и это будет продолжаться, пока Жнецу не надоест играть со мной в эту жуткую игру. А ему она очень долго не надоест - он ведь просто упивается чужими страданиями."
Ее колебания не ускользнули от цепкого взгляда инкатора. Он ухмыльнулся и на всякий случай зашел ей за спину.
- Никак не можешь выбрать жертву? - произнес он над самым ее ухом.
- Да...
- Что ж, пистолет у тебя, тебе и решать. Только помни, что убив меня, ты оставишь страну беззащитной. Ты же знаешь, что только благодаря мне и моей агентурной сети нам удается хоть как-то держать в узде валькинорцев!
Как бы девушка его ни ненавидела, но его заслуг перед отечеством отрицать не могла. Даже король не уставал повторять, что без него стране пришлось бы очень туго.
- Генерал Ламберт удерживает их на внешних границах, а я не даю им навредить нам изнутри. А для чего нужна ты? Что ты умеешь, кроме как закатывать истерики? Умрешь - никто и не заметит! И воздуха другим больше останется, - вкрадчивым низким голосом увещевал ее он.
А ведь Карминский прав, подумала Юлиана. От ее смерти никому не станет ни жарко, ни холодно. Может быть, только Энтони поскучает за ней. И Эндрю, скорей всего, огорчится. Но как же трудно сделать этот шаг!
Пистолет выскользнул из ее обессилевших пальцев и с грохотом упал на пол. Девушка вдруг осознала, что абсолютно не может управлять своим телом. Да что телом! Она и пальцем не может шевельнуть! Сама мысль о смерти парализовывала ее.
- Слабачкой была, слабачкой осталась! - разочарованно подытожил Карминский, подбирая оружие. - Лорка, приведите ко мне этих троих!
Явившийся на его зов капитан взял три врученных ему инкатором досье, избегая смотреть на корчащегося в луже крови заключенного. Через минуту конвой втолкнул в комнату троих скованных спина к спине арестантов. Велев приковать их к батарее, Карминский прогнал охрану.