Дракон заложил вираж и опустился еще ниже.
— Лазурная лагуна, — сообщил он. Полине показалось, что голос его звучит глухо и устало. — Вы что-нибудь видите? Там, в воде? — спросил Хранитель.
— Луна отражается… — неуверенно ответила Полина.
— Где? — заинтересованно спросил дракон.
— Вон там… — справа.
Дракон мысленно рассмеялся — коротко и очень по-доброму.
— Отражение луны слева от нас. Значит, там ты видишь лунное сияние?
— Да, — удивленно подтвердила Полина. — Теперь я вижу, что оно не такое… как должно быть. Это не лунная дорожка, скорее округлое пятно.
— Кто-то еще его видит? — спросил дракон, снижаясь настолько, что едва не задевал лапами воду.
Верен и Сай вразнобой сообщили, что, может быть, что-то там и есть, но они не уверены.
— Да вон же, — удивилась Полина. — Оно стало еще ярче…
— Значит, это там, — удовлетворенно заключил дракон. — Мне тоже доводилось его видеть — сияние на воде, точь в точь, как лунный свет, но не там, где отражается луна. Но этой ночью я его не вижу. Значит, не мне спускаться за Лунным Светом…
— Но я… почти не умею плавать, — прошептала Полина, в ужасе глядя на переливающуюся бликами темную воду.
— А если я? — вмешался ворон. — Кажется, я тоже что-то вижу.
— Можете отправляться вместе. Пожалуй, я сумею помочь вам обратиться кем-то, кто точно умеет плавать. У вас нет такой ипостаси, но я все-таки Хранитель… Хоть чем-то да могу помочь, — дракон шумно вздохнул. — Летите к воде, ныряйте. Я помогу. Енота превратить не смогу, у него только одна ипостась и такое насильственное превращение может повредить.
— Ну, хоть здесь обошлось, — шумно выдохнул Сай, цепляясь лапками за зубец гребня. — А я уж думал, снова тонуть придется…
Ворон и горлица взлетели. Небо манило и звало, вода пугала, отталкивала и в то же время тянула вниз смертельным притяжением бездны, но они заставили себя опуститься, а потом внезапно ощутили, как их отяжелевшие тела входят в воду и движутся в ней с такой же легкостью, с какой бегают звери и летают птицы. Нет, с еще большей легкостью. Вода держит сама, не нужно ловить потоки, она обнимает, ласкает и поддерживает, она — сама забота, родная стихия, в чьих объятиях так же хорошо и спокойно, как ребенку на руках у любящей матери.
Полина не сдержала чувств и издала серию звуков — свист и щелчки. И радостный голос Верена был ей ответом. Они сделали круг, наслаждаясь свободой и покоем, на несколько мгновений позабыв обо всем. Была только нежная ласка воды, радость свободы и счастье взаимной любви. Дельфины… Как хорошо, как чудесно. Как пляшут лунные блики на воде, сколько запахов, звуков, как это прекрасно — ощущать звук и рельеф дна всем телом и чувствовать близость любимого настолько полно, насколько недоступно ни зверю, ни человеку.
Где-то рядом мелькает маленькая искорка — Фая тоже здесь, кажется, ей тоже хорошо и радостно. Еще один круг, Полина и Верен сплетаются телами, исполняя танец счастливого единения, касаясь друг друга в кружении, купаясь в своих чувствах. Но сознание уже посылает сигнал тревоги: у них нет на это времени. Как жаль…
А вот и печальный молочный свет, призрачное бледное сияние, идущее из глубины. Полина выразила свою грусть в протяжном свисте и движениях гибкого сильного тела и устремилась туда — к сиянию, к цели. Верен последовал за ней. Они погружались.
Здесь была подводная впадина, свет с поверхности почти не достигал дна, но оттуда шел собственный свет, и вот уже видна прекрасная статуя. Юная дева выглядит одновременно совершенно живой и абсолютно нереальной. Не бывает в мире такого совершенства. И такой прекрасной печали, какая светится в ее лазурных глазах. Простерта вперед тонкая рука, на хрупких пальцах висит цепочка, на ней — хрустальный флакон, от него-то и исходит сияние, хотя и сама дева слегка светится, жемчужно мерцает ее кожа, сапфировые глаза переливаются, словно в них стоят слезы. Высокая грудь прикрыта повязкой, расшитой жемчугом и перламутром, и нити из розовых жемчужин вплетены в густые волосы, ниспадающие почти до кончика хвоста, чья чешуя переливается самоцветным блеском.
Два дельфина замерли перед этой окаменевшей девой и ожившей легендой. По белоснежной щеке и вправду скатилась слеза. Морская вода не растворяла ее, слезы Девы Моря не просто соленая влага, они особенные.