Полина снова засвистела, защелкала, всей душой сопереживая несчастной и в то же время прося отдать флакон, она осторожно коснулась носом хрупкой руки, и ей показалось, что выражение глаз Девы Моря изменилось, что теперь в ее взгляде появилась надежда.
Дельфин попыталась поддеть цепочку, ее вытянутый нос как раз проходил в отверстие, но ничего не получалось, тонкие пальцы не разжимались. Верен тоже попытался и тоже безуспешно.
— Нам очень нужен Лунный Свет, — мысленно заговорила Полина. — Он может многих спасти. Пожалуйста… Мы не для себя…
Но Морская Дева только смотрела на нее с неизбывной печалью в прекрасных глазах. Почему-то Полине казалось, что она все чувствует и понимает и хотела бы отдать им сокровище, но это не в ее силах.
— Что-то не так, — пророкотал мысленный голос дракона. — Она не отдаст флакон.
— Но почему? — взмолилась Полина.
— Дело не в вас. Дело в той, кто ее прокляла… Похоже, она на берегу. Плывите к берегу. Скорее. Отступник уже открыл порталы, войско Леяны и мраки окружают замок.
ГЛАВА 47. Сила проклятия
Голубое призрачное мерцание на берегу первым, как ни странно, заметил Сай. Ему было страшно смотреть вверх — звездная бездна подавляла и поглощала его, как океан крохотную песчинку. И темные воды внизу тоже пугали. Поэтому, когда дракон, медленно кружащий над лагуной, развернулся мордой к берегу, енот был рад возможности зацепиться взглядом за силуэт причала и перевернутых лодок, за огоньки рыбацкого поселка, виднеющиеся вдали.
Странное голубое мерцание привлекло его внимание, он потряс головой, но оно не исчезло, зато даже страх высоты ослабел от удивления и подспудного чувства, что это нечто важное.
Дракон уловил его замешательство и тут же пожелал узнать, чем оно вызвано. Сам Хранитель поначалу ничего такого на берегу не заметил и лишь после того, как Сай подробно описал увиденное, дракон тоже разглядел уже не одну, а целых две призрачных фигуры у самой кромки воды.
Дельфины бросили последний взгляд на прекрасную, застывшую в бесконечной печали фигуру Морской Девы и поплыли к берегу. Когда стало совсем мелко, сверху на них пролилась волна горячей энергии, покалывая мелкими иголочками все тело, и вот уже не дельфины, а два человека оказались в воде. Верен быстро поднялся и помог встать Полине, вода текла с них потоками, но пережитый восторг единения с водной стихией все еще сиял внутри, согревая отголосками счастья и свободы, не менее, а может, и более полной, чем свобода полета.
"Все-таки мы вышли из воды, и нет для нас ничего роднее", — успела подумать Полина, прежде чем увидела двоих призраков, стоявших на берегу или, вернее, паривших над берегом. У нее даже сомнений не возникло, что это именно призраки. Немолодая женщина со скорбным лицом смотрела на воды лагуны. Красивый юноша, исполненный печали и отчаяния, пытался привлечь ее внимание, но она его не видела.
— Сынок… — шептала женщина. — Вернись ко мне… Погубила тебя бессердечная…
— Я здесь, мама, здесь, — отвечал юноша. — Я с тобой. А она не бессердечная… она не хотела этого… Мама.
Но женщина не слышала и не видела его, погруженная в пучину ослепляющего отчаяния.
Полина почувствовала, как перехватило дыхание и защипало глаза от подступающих слез. Сколько же лет разыгрывается здесь эта трагедия? Снова и снова…
— Она появляется здесь каждое полнолуние, — прозвучал в сознании голос Хранителя. — Каждое полнолуние ждет сына и не замечает, что он рядом с ней, что до сих пор страдает. Она не может простить. И это делает ее слепой.
— Что же делать? — прошептала Поля.
— Я не знаю, — печально ответил Хранитель. — Только люди могут ей помочь, только такие же существа, как она сама.
— Может, вам попробовать поговорить с ней, — задумчиво предложил Сай.
— А почему бы тебе самому не попробовать? — с сарказмом спросил Верен. — Она даже собственного сына не слышит…
— А вот и попробую, — фыркнул енот. — Заходи на посадку, — повелел он дракону, но тут же спохватился и прибавил: — Многоуважаемый Хранитель.
Дракон тоже фыркнул, только оглушительно, так что Верен и Полина присели, но "приказа" послушался и действительно опустился рядом. От него исходил такой ровный и сильный, но не опаляющий жар, что Верен и Полина заодно обсушились и согрелись.
— Да… — протянул ворон, — этого зрелища я не забуду, пока буду жив… Енот, восседающий на драконе…