Перемещение застало Ярона врасплох. Он бы не удивился даже удару в спину, но насильственного перемещения никак не ожидал. "Кто и как это сделал?" — метнулась мысль, когда его подхватило и закрутило знакомое ощущение. "Куда его вынесет?" — мысль вторая, куда более важная.
Несмотря на легкую оглушенность и дезориентацию, которые всегда сопровождают перемещение, будь то при помощи кристаллов или даже статичных порталов, Ярон был готов дать отпор, когда его выбросило на небольшую прогалину, залитую лунным светом — тучи разошлись, Таана смотрела на происходящее своим огромным внимательным оком, не желая ничего пропустить из судьбоносных для Лоаниры событий этой ночи.
Да, он был готов, но та, что ждала его в месте прибытия, была готова лучше. Она боялась его, знала, что он опасен, поэтому не оставила ни малейшего шанса. Двойная петля тут же захлестнулась, перехватывая его за горло и поперек груди. Тамила была довольна, что настояла на этой совершенно особой модификации ошейника Рука Смерти, так любимого Отступником. Он не хотел лишней работы, упирался, но она умела быть упрямой.
Еще меньше бывший шаман хотел разбираться с Яроном сам, поэтому все же пошел навстречу. Отступник отлично знал, что Ярон очень популярен в народе. Будет проще прибрать к рукам Теновию, если на его руках не будет крови князя. Да и вообще — чем меньше очевидной и заметной для всех крови будет на его руках, тем лучше.
Это не он, а Леяна развязала войну, это не он, а какой-то неведомый мрак убил князя. И даже не какой-то, а мрак, которого князь пытался подчинить при помощи темного амулета. Ах, не сам ли Ярон виноват в нашествии мраков? Пустить и раздуть эти слухи будет несложно. А потом явится он — уже не Отступник, а сын прежнего князя Светании, любимого в народе. Миротворец. И никто никогда не узнает, как и кем было организовано нашествие мраков на земли Теновии. Подручных — в расход. Черные одежды он сменит на белые, и лица больше прятать не станет.
Тамила об этих планах, конечно, не знала, но догадывалась. Догадывалась она и о том, что в новом мире, который намеревается построить Отступник, для нее не будет места. А медведи… Отступника им не победить… Она отчетливо осознала это в последнее время. Все, что она говорила и обещала Харту, — все пустые мечты. Значит, бежать и скрываться. Не уйти от судьбы… не уйти… Быть изгнанницей — вот ее судьба. Горькая судьба…
Мелькала мысль о том, что стоило попытаться поддержать Ярона — не сейчас, раньше. Посвятить его в планы Леяны и Отступника, играть на его стороне. Ярон вознаградил бы ее, она бы жила, как княгиня до конца своих дней. Не княгиня… но — как княгиня. Почти, но все-таки — не совсем.
Сейчас она понимала, что это был самый лучший вариант, самая лучшая возможность. Жизнь в богатстве и почете, всеобщее уважение, возможность выбрать мужа среди самых достойных и завидных женихов. Не Ярона. Но… в конце концов — свет ведь не сошелся на нем клином. И чего ради она все потеряла… упустила, проиграла.
Она была достаточно умна, чтобы понять это, и злость сжигала ее изнутри, разъедала кислотой, леденила, душила. Она понимала, что это ее собственная ошибка, фатальный просчет, когда проиграна целая жизнь. Но ненавидела за эту ошибку Ярона. И многих других. Но больше всех — его. И пусть она сейчас играет на руку Отступнику, от которого совсем скоро придется бежать, скрываться и молиться всем богам, чтобы не нашел, пусть. Но она позволит себе хотя бы эту малость, подарок, последнее удовольствие перед одинокой жизнью беглянки-изгнанницы, которая ее ждет. Последняя радость. Она уничтожит Ярона. И посмотрит ему в глаза, когда он будет умирать… Пусть она жалеет о многом, но и он должен пожалеть…
И вот минуты ее торжества наконец настали. Она боялась, что не успеет и не сумеет надеть на Ярона ошейник, поэтому Рука Смерти была по ее настоятельной просьбе переработана Отступником в две кожаных петли, которые можно было захлестнуть практически мгновенно, обездвижив жертву. Тамила заранее потренировалась и когда наступил нужный момент сделала все одним молниеносным и отточенным движением.
Ярон еще успел дернуться, и в руке у него уже был кинжал. "Неужели достал прямо во время перемещения?" — с невольным восхищением подумала Тамила. И это восхищение еще больше усилило ее злость, хотя куда уж сильнее… Великолепный мужчина. И не ее. Никогда не принадлежал ей, даже тогда, когда делил с ней постель. Даже на ложе страсти она не сумела его завоевать, покорить… Мерзавец.