Вон он, Атей, — сидит поодаль на земле, смотрит в небо. О чем думает? Каково сейчас ему и всем остальным, пришедшим в себя, еще только начинающим осознавать, что с ними было. Помнят ли они, как были мраками, что творили? Хорошо, если нет…
— Фаюшка. Это я так фею назвала, бабуль, — пояснила Полина, обернулась, поискала взглядом фею. Но ту нигде не было видно.
Шаманки снова помрачнели.
— Беда у Фаюшки твоей, — ответила Муфра.
— Какая еще беда? — снова расстроилась Полина.
— Жизнь свою прежнюю вспомнила… Дочь оплакивает.
— Дочь?
Муфра вздохнула, подошла к телу Тамилы. Фея обнаружилась здесь: тихо-тихо сидела на груди и почти совершенно не светилась.
— Я же говорила, что я чудовище… — прошептала она, когда заметила что все, кроме Ярона и Райяны, все так же сидевших на земле в объятиях друг друга, собрались вокруг. — Теперь я точно знаю, что я чудовище… Как много зла из-за меня… Из-за моего холодного сердца, из-за моего равнодушия… Девочка моя… — она льнула к остывающему телу Тамилы.
— Ей была нужна любовь матери, моя любовь. Тогда все было бы иначе, она выросла бы другой, была бы счастливой. А я никого не любила, только себя… Гуляла то с одним, то с другим, на дочь почти не обращала внимания. Ей было плохо… Она нуждалась во мне.
— Этим зла не оправдаешь, — тихо возразила Муфра.
— Все равно… Я виновата больше. Больше нее. Всю жизнь… мне было все равно, что с ней. Я… я родила, потому что забеременела, потому что так получилось, но матерью я так и не стала. Когда дочери было шестнадцать, я в очередной раз завела любовника. Снежного барса. У него тоже была семья, но мне было все равно. У нас было укрытие в горах, он соорудил там шалаш, притащил тепловые кристаллы… Там нас и застигла лавина. Мы ничего не замечали вокруг, даже приближения лавины не почувствовали, а когда поняли, было слишком поздно. Но он спасся… успел. А меня бросил. И никому ничего не сказал. Когда я умирала там, одна, тогда я вспомнила о дочери, тогда поняла, что нет никого роднее и ближе, тогда пожалела, что она при живой матери росла как сирота, да еще и смотрели на нее косо, потому что мать у нее гулена. Да поздно было. Ничего не изменить.
— Но ты же осознала свои ошибки, — сказала Поля, опускаясь рядом на колени. — Иначе ты не стала бы феей. Ты осознала и искупила.
— Разве можно это искупить… Да и какая разница — искупила или нет, если она — вот… И душа ее здесь… Я вижу ее, ей плохо. Ей так плохо… Она в темноте… Я хотела к ней, я хотела с ней поговорить, но она меня не слышит.
Муфра вздохнула.
— Ну хочешь, устрою вам разговор. Да только одного разговора мало будет. Если хочешь помочь ей, придется еще в этом мире задержаться. Ее душа слишком отягощена для святилища Душ, но… коли ты с ней своим светом, что успела собрать, поделишься… Может, и получится что. Могу вас к себе взять. Мороки, конечно, будет с доченькой твоей… Да что уж… — Муфра махнула рукой. — К спокойной жизни я не привыкла, а теперь и привыкать поздно. Согласна?
— Я… Конечно. Я согласна. На все согласна, только бы ей помочь.
— Поможешь, — обреченно кивнула шаманка. — Свет в ней все-таки есть. Верней сказать: тоска по свету. А это уже что-то. Ну а вы, идите отсюда. Эй, князь. Веди своих невест прошлых и будущих в замок, — Муфра хихикнула. — Устраивай. Да с Князь-вороном самое время переговорить, благо он недалече и, сразу скажу, зла на тебя не держит. А я ритуал проводить буду. Поможешь? — взглянула она на Ташу.
— С радостью, — улыбнулась та.
— Мы еще увидимся? — спросила Поля у феи.
— Вряд ли. Хотя как знать… может, и повидаетесь, — ответила за нее Муфра.
— Прощай, Фаюшка…
— Спасибо тебе за все, — фея, снова начавшая светиться, в последний раз взлетела на Полино плечо и прильнула к щеке. — Спасибо…
Верен обнял Полину за плечи и почти силой повел в сторону замка.
Далеко отсюда, в Светании, в княжеском замке, царила паника. Но пребывающих в замешательстве слуг организовали вернувшиеся из подземелья бывшие телохранители покойной княгини Леяны. Весть о смерти княгини сначала вызвала еще больший переполох, но затем крысам под руководством Троя удалось навести порядок, и первым делом они отправили лекарей к Рамиену и Дарине и убедились, что похищенные родители правящего князя Теновии вполне могут вернуться к нормальной жизни. Их освобождение должно было стать первым шагом к примирению с Яроном.
Тем временем ТашНорШера отыскала Луму и собрала норенг, чтобы освободить из подземного плена Тайру и Тьера.