— Это и есть святилище? — тихо спросила Полина.
Торжественность золота пепельников и льющегося сверху света вызывала благоговение и душевный трепет.
— Это только преддверие, — едва слышно прошелестела фея и притихла, привычно сидя на плече. — Самое главное — наверху.
Верен и Сай молчали. Так, в полном молчании, поднимались по лестнице с высокими ступенями. Только один раз Фая все же прошелестела Полине на ухо:
— Эти уникальные белые пепельники растут только здесь… Они светятся не только ночью, но и днем.
Полина и сама уже заметила и восхитилась непередаваемой нежной красотой белоснежных искрящихся, словно снег, пепельников, устилавших стены наклонного туннеля, через который их вела лестница. Их радужное сияние завораживало, настраивая на встречу с чем-то прекрасным, чистым, готовя к принятию Небесного Света.
Лестница вывела их на площадь, вымощенную разноцветными каменными плитками, в центре высилась окруженная стройными колоннами белокаменная ротонда, накрытая резным куполом. Каким чудом мастерам удалось сделать изящные сквозные прорези в камне, Полина не могла даже предположить, но сейчас об этом и не думалось.
Все строение, насквозь пронизанное светом, легкое, словно парящее в воздухе, похожее на волшебное видение, было чудом. Но еще большим чудом предстали перед ними две статуи, стоявшие под куполом. Мужчина и женщина. Лориш и Лоана. Брат и сестра. Жизнь… и смерть.
Оба были прекрасны и неуловимо похожи, но и отличия бросались в глаза, и дело было не в одинаково совершенных чертах прекрасных лиц, а в их выражении, в том послании, которое гениальный — никак не меньше, — мастер когда-то вложил в каждую из скульптур.
Лоану окутывали волны золотых локонов, глаза светились небесной ясной синью. Взгляд ее был устремлен вверх, она смотрела скорее в Небо, чем на тех, кто подходил к ней. Одухотворенное, обращенное к Вечности лицо. Правая рука приподнята, словно она призывает и других посмотреть вверх.
Полина призыву вняла, посмотрела. На внутренней стороне купола ротонды сияла Золотая Звезда — священный символ Всетворца. В левой руке Лоана держала плоскую чашу, и правая рука Лориша поддерживала ее вместе с рукой его сестры. Рука Лоаны покоилась на ладони Лориша. В чаше пылало белоснежное пламя.
Сначала Полина подумала, что это на свету оно кажется таким, но, присмотревшись, поняла — нет, оно и правда белое. Искрится и переливается всем многоцветьем радуги, как снег на солнце. Невероятное пламя… Пламя Жизни.
Лориш — темные глубокие глаза, гладкие черные волосы — смотрел вниз — на тех, кто к нему приближался. И лицо его, такое же прекрасное и одухотворенное, как у сестры, было исполнено мягкости и сострадания. Левая рука его была протянута вперед и чуть вниз — к ним, к людям. Протянута так, словно он предлагал помощь, словно спасал утопающих.
Смерть, дарующая отдых от трудов, невзгод и болезней, освобождающая, милующая. Смерть, соединяющая с потерянными близкими. Совсем не страшная. Лориш был похож на Милостивую Тену, что так тронула душу Полины во время ритуала пробуждения духа. Хотя Тену породила Лоана, насколько Поля помнила из рассказов феи, но ведь Лориш ей брат — все равно родня.
Она невольно улыбнулась при этой мысли. Да, Тене определенно что-то досталось от Лориша, а вот Светан удался в мать — похож на Лоану. Твердость черт и бескомпромиссность. Жизнь требует силы. А смерть… принимает всех… — отчаявшихся, обессилевших, немощных… И если есть в их душах свет, дает им отдых и новый шанс — не зря рука Лориша поддерживает руку Лоаны с пылающим в ней Пламенем Жизни. И лишь те, в ком ничего доброго нет, попадают в темную бездну к злобному Шешхату.
Еще раз взглянув на Звезду Всетворца, Полина опустилась на колени — вслед за Вереном и Саем. О чем просил каждый из них? Полина ощущала себя пустым сосудом, в котором не осталось ни единой связной мысли, она лишь чувствовала, как свет и тепло наполняют ее, дают ей силы жить, надеяться, любить и верить. И уходит страх.
Да, на каждом пути смертного ждет Лориш. Но смерть — не самое страшное. Страшнее пустая жизнь без тепла и света. Страшнее душа, доставшаяся в добычу Шешхату, что станет терзать ее пока не уничтожит вовсе.
Как красиво называют Лориша — Дарующий покой. Покой — это не уничтожение. Личность будет жить — в мире духа или в мире материи, если возродится вновь. Только Шешхат может уничтожить ее. Полное уничтожение, небытие — это действительно жутко. И невозможно представить. Немыслимо хотя бы на миг вообразить, что тебя не будет вовсе — совсем, нигде… Но уничтожается лишь зло. Мироздание никогда не выбрасывает на помойку ничего доброго, оно лишь преобразует его.