— У меня почти совсем не осталось сил… Я мало что могу… теперь.
— Теперь? — нахмурился Верен.
— Да. Вы же видели, что происходит. В святилище Светана горит темное пламя во славу Мрака. Святилище Лоаны заброшено. В Светании властвует Отступник, и все, кто не служит ему, трепещут от страха.
— Хранитель… не может менять судьбу мира. Судьбу мира выбирают те, что живут в нем. Здесь осталось так мало Высшей Светлой Силы… Так мы называем ту силу, которую вырабатывают души, деятельно стремящиеся к Свету. Многие тут тоскуют о Свете… о добре, о милосердии, о благе… Они стремятся… но стремление это бессильно… Хотя и оно много значит. Благодаря ему у Светании еще есть надежда. Но я могу направлять лишь Высшую Силу — силу действия и подвига. А ее здесь мало… Хотя есть и она. И начала прибывать, но медленно…
— Я даже не могу теперь оставаться в этом мире — почти постоянно живу на родине — на Фаомире. Я услышала ваш зов, потому и пришла. Меня очень давно никто не звал. Поэтому… вам придется справляться самим. Вы имеете больше власти и силы, чем я. Да-да… не волшебство здесь нужно, а сила сердец, воля, самоотверженность… Только они вылечат этот край.
— Но ты можешь хотя бы подсказать нам… Хоть что-то, — попросил Верен.
— Да, могу, что-то — могу. Подойди ко мне, Ворон Лориша. Не думай, что меня смущает твоя новообретенная сила. Жизнь и смерть — это брат и сестра. Вы же были в святилище, видели их. Они едины. И смерть — не есть небытие. Только Мрак действительно страшен. Он — полное уничтожение. А твоя сила может служить жизни. Хотя это и нелегко… Но у тебя есть любовь. Она поможет. Коснись меня.
Верен осторожно протянул руку и положил ее на шелковую искрящуюся гриву.
— Ты чувствуешь тепло?
— Да…
— Оно перетекает в тебя… проникает до самого сердца… Ты думаешь, это мое тепло?
— Да, — уверенно согласился Верен, удивленный таким вопросом.
— Нет… — в лиловых глазах единорога заплясали озорные искорки-смешинки. — Оно не мое. Оно твое. Я лишь дала тебе почувствовать его. Ты чувствуешь? Уже не тепло… Настоящий жар. Пламя… Священное Пламя Истинной Любви. Оно твое… И я благодарна тебе за то, что ты позволил мне прикоснуться к нему. Это прекрасный дар… Запомни это тепло и этот жар. Они помогут тебе, когда будет нужно. Ты получил много Силы Лориша. И тебя ждет непростое испытание. Ты не должен тратить ее. Должен сохранить.
— Сохранить? Для чего…
— Для кого… Эту силу подарил тебе Лориш, чтобы ты избавил Лоаниру от Отступника. Убить его почти невозможно. Он напитан магией и силой, вытянутой из душ… Он знает множество темных тайн и все их использует, чтобы упрочить свою власть и сделать себя неуязвимым. Ни один оборотень ни в одиночку, ни объединившись с другими, не сумеет остановить его. Только Сила Лориша… Тебе нужно сохранить ее. Запомни. Когда придет время, Лориш приведет его к тебе. Или тебя к нему. А до тех пор — ты должен сберечь ее. Знаю, это тяжело… Нести в руках лед и не оледенеть… Но если в сердце пылает пламя, это возможно. И все же… — она замолчала, кося загадочным лиловым глазом.
— Что? — тихо спросил Верен.
— Не забывай, что милосердие — выше всего в мире… — прошептала Хранительница тихо-тихо.
Верен нахмурился, пытаясь понять, что она хотела этим сказать. В целом-то все ясно. Но ведь это имеет отношение к чему-то вполне определенному. Конкретно — что?
— Не думай сейчас… Сейчас не поймешь, но, может быть, поймешь после. У меня хватит сил, чтобы переместить вас — поближе к второму Хранителю. Может быть, он знает, что делать с сынами Мрака… Я не знаю. Но второй Хранитель сильнее меня. В Теновии больше Светлой Силы. Так сложно устроен мир, что далеко не всегда назвавшиеся светлыми, являются таковыми. И не все, кого называют темными, в самом деле темны.
— А как же Райяна? — требовательно спросила Полина. — Мы должны ей помочь… Что с ней теперь?
— Она жива, — печально ответила Хранительница. — И если вы все сделаете правильно, то… скорее всего, она будет жить.
— Скорее всего? — нахмурился Верен. — Этого мало.
— Это самое большее, что может предложить жизнь в мире, где переступили запретную черту и призвали Шешхата. Прямо сейчас вы ничем не можете ей помочь. Разве что…
— Что? — мрачно спросил Верен.
— Я могу отдать ей часть силы, что у меня сейчас есть, но тогда ваш путь до второго Хранителя будет длиннее, а значит и опаснее.
— Отдай, — твердо проговорила Полина. — Отдай ей. Она должна жить.
— Вы тоже, — единорог печально склонил голову. — Вы нужнее этому миру.