— Этот первый тарн жил очень долго, но в конце концов ему захотелось обрести друга и передать кому-нибудь свое понимание и свою новую суть. Тогда он начал следить за людьми, приходящими в лес и когда нашел подходящего человека, похитил его и заставил остаться в лесу. Прошли годы и этот человек тоже стал тарном. С тех пор так и пошло… Тарны не злые, если не вредить лесу, они ничего плохого не сделают, но они не выпускают из леса тех, кто им подходит.
— И кто же им подходит? — с опаской спросила Полина, подозревая, что раз она подходила Ярону для размножения, Отступнику для экспериментов, а Ворону Лориша для любви, то… наверное, и тарнам для компании может подойти.
Говорят… — Фая замолчала.
— Ну не томи уже, — фыркнул енот. — Ясно же, что ничего хорошего не скажешь, так не тяни.
— Говорят, что они не выпустят из леса тех, кого считают… неважными.
— Неважными? — изумилась Полина. — Это как?
— Это… вроде как без них мир обойдется. Тарны оставляют их у себя. Потому что им скучно.
— Миленько… — Полина вздохнула. — Для мира, мне кажется, все важны. И не этим… тарнам решать…
— У них на этот счет может быть другое мнение, — проворчал Верен, останавливаясь. — Никому не кажется, что эти деревья движутся? — он мотнул мордой вперед и вправо.
Енот отчетливо икнул.
— Мне не кажется, — мрачно отозвался Сигирд, до сих пор молчавший. — Они действительно движутся.
ГЛАВА 23. Тарны
Туман наплывал со всех сторон, воздух сгустился, и само пространство стало вязким и неподатливым, как бывает во сне. Среди обычных деревьев медленно и плавно двигалось то, что поначалу было от них неотличимо.
Вроде бы те же шершавые стволы, покрытые мхом, те же ветви, протянутые вперед, будто руки. Но не стволы это, а тела, изменившиеся до неузнаваемости, и не ветви, а и вправду руки — твердые, одеревеневшие и… многочисленные. А вон там — повыше — виднеются нечеловеческие глаза, огромные, травянисто-зеленые, пронизывающе глядящие прямо в душу.
Путники замерли, а потом рванулись вперед. Тарны казались медлительными. Им же не догнать быстроногих зверей? Или… Если бы от них было так легко убежать, кто попал бы к ним в плен? Больные и хромые? Так они обычно по лесам не шастают, дома сидят.
Подозрения подтвердились очень скоро: всего через минуту-другую до всех разом дошло — как бы ни бежали олень и медведь, вокруг ничего не меняется. "Как на беговой дорожке", — обреченно подумала Полина. Верен остановился первым, Сигирд еще несколько секунд пытался бежать, но и ему пришлось смириться с тем, что быстрота здесь ничего не решает.
— Что вам нужно? — спросил Верен, и его мысленный голос прозвучал мощно и властно, с угрюмой силой, почти с угрозой.
— Нам ничего не нужно от тебя, Ворон Лориша, — прошуршало в ответ.
Звук шел словно со всех сторон разом, негромкий, он накрывал, как лавина, шелестящая лавина, погребающая под собой, парализующая волю и мысли, лишающая способности сопротивляться. Хотелось закрыть глаза, опуститься на землю и раствориться в шелесте, покориться, стать частью огромного, мощного и прекрасного целого — частью леса.
Полина уже почувствовала, как чудесно было бы пустить корни в эту мягкую землю, бесконечно подставлять лицо дождю, снегу, солнцу и ветру, пить напоенный влагой воздух и забыть обо всем, что волновало ее прежде, но тут она услышала ответ Верена и очнулась.
— Вы должны отпустить нас всех, — ответил ворон, и в его мысленном голосе странным, но удивительно гармоничным образом сочетались мягкость и твердость.
Енот, олень и сидящая у него на спине Мирна разом встрепенулись, и Полина поняла, что они тоже подпали под чары леса, чары тарнов. Вот как пленяют они своих жертв… И можно ли считать их пленников жертвами? Что если их жизнь ничем не хуже, а может по-своему и намного лучше человеческой жизни? Кто может судить об этом… Но она подобных перемен не желала точно. Как и остальные.
— Ты Ворон Лориша, и ты можешь многое… Но указывать нам, что делать, не в твоей власти. Мы отпустим твою любимую. И тех, кто нужен Светании и Теновии. С нами останется он.
Тарны протянули свои ветви-руки и схватили енота. Он извернулся, пытаясь вырваться, но из этого ничего не вышло — странные руки лесных обитателей не калечили, но держали крепче стали. Сай забился, отчаянно вереща. Перекидываться человеком он не решился: если прочнейшая "сеть" рук тарнов не разожмется, они просто перережут его плоть при обращении.