— Почему ты не использовал силу Лориша? — Сигирд поднял глаза на Верена.
— Я не могу, — глухо ответил тот. — Хранительница Светании сказала, что я должен сберечь ее для Отступника.
Сигирд обреченно опустил голову, гладя любимую по вздрагивающим плечам, целуя ей руки и залитую слезами щеку — ту, на которой не было алых следов когтей мрака, словно написавших на юном лице смертный приговор.
— Ты мог бы… — с трудом проговорила она.
— Нет. Я все равно не хочу жить без тебя. Лучше уж так. Лишь бы не в застенках Отступника. Лучше здесь. Вместе.
Мирна кивнула, соглашаясь.
— Ты должен убить нас, — тихо сказала она, взглянув на Верена. — Ты же понимаешь.
Ворон ничего не ответил, будто не слышал.
Рядом едва слышно постанывал енот. Сай был тяжело ранен и не перекидывался в человека — в зверином теле боль слабее.
Фея, от ужаса всего происходящего померкшая почти до полной прозрачности, опустилась на плечо Верена и что-то прошептала ему на ухо. Верен покачал головой и вздохнул.
— Ты же все знаешь, — сказал он тихо. — Я не должен…
До Полины все происходящее доходило как сквозь вату. Она снова не могла поверить в жестокую реальность, ощущая себя человеком, застрявшем в кошмаре и изо всех сил пытающимся проснуться. Если бы она раньше пришла на помощь Верену и Сигирду, возможно, ничего этого не случилось бы. Если бы раньше очнулась от оцепенения, сбросила страх, отринула свою убежденность в том, что ничем не может помочь, что в бою от нее уж точно не будет толку.
Она и теперь была словно заморожена. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы заставить себя хотя бы просто заговорить. Казалось: пока ничего не говоришь, не шевелишься, пока отказываешься признать свершившееся — оно не реально, его еще можно… стереть, можно проснуться.
— Не должен — что? — спросила Полина, с огромным трудом разрывая вязкое оцепенение.
Верен не ответил.
— Сила Лориша может исцелить раны, нанесенные сынами Мрака, — виновато прошептала фея.
— Ты должен дойти до Райтара, — лихорадочно заговорила Мирна. — Там наверняка найдется противоядие. Ты должен жить…
Сигирд помотал головой.
— Я никуда не пойду без тебя. Мы будем вместе — всегда вместе. Если не получилось вместе жить, значит, вместе умрем…
— Она ведь не так тяжело ранена, — нерешительно проговорила Полина. — Вы сможете добраться до Райтара. И противоядие…
Мирна покачала головой.
— Чем ближе яд к голове, тем скорее и сильнее действует. И ребенок… Он тоже будет отравлен. Отравлен еще до рождения. Этого нельзя допустить. Нет, нам конец. Это конец.
Полина беспомощно посмотрела на Верена.
Он отвел взгляд и опустился на землю, словно ноги его не держали. Наверное, так оно и было, и не только от выматывающей усталости, а от невозможности этого выбора. Ворон опустил голову, на миг спрятав лицо в ладонях, и тут же распрямился. Совсем рядом тихо постанывал Сай. Верен посмотрел на него и положил руку на израненный бок. Енот дернулся всем телом и затих.
— Ты что делаешь? — тихо спросил Сигирд.
Верен криво усмехнулся.
— Экспериментирую.
Енот приоткрыл один глаз и с упреком покосился на ворона.
— Ну извини. На ком-то же надо было проверить, как это работает. Беременная женщина — не самый подходящий вариант.
Енот фыркнул, намекая на Сигирда.
— А ему еще ребенка поднимать и о его матери заботиться, — отлично понял его намек Верен, — так что скажи спасибо, что они здесь. Ради тебя я не стал бы терять возможность остановить Отступника. Хотя, конечно… Ты меня удивил. Не ожидал от тебя такого, — в устах Верена это прозвучало почти восхищенной одой храбрости.
— Я и сам от себя не ожидал, — в мысленном голосе енота слышалось неподдельное изумление.
— Что же теперь будет… — прошептала фея.
Верен поднял голову, всматриваясь в искрящееся звездами небо, рука его все так же лежала на боку енота и, судя по выражению глаз и дыханию последнего, ему явно стало лучше.
— На все воля богов. Убить беременную, когда я могу ее вылечить… — для меня это слишком. Если именно это нужно было сделать, чтобы победить Отступника… То, боюсь, его победитель стал бы еще худшим чудовищем, чем побежденный.
— Ты все делаешь правильно, — Полина положила руку ему на плечо и улыбнулась. — Все правильно.
— Надеюсь, — Верен прикрыл глаза.
Только теперь, когда выбор был уже сделан, ему вспомнились слова Хранительницы: "Не забывай, что милосердие выше всего в мире".