Они стояли, слившись в объятии, и смотрели друг другу в глаза — всего несколько секунд, принадлежавших не этому миру, где все временно, несколько секунд, принадлежавших вечности.
Райяна хотела что-то сказать, но поняла: Ярон снова не услышит. Она может сказать ему лишь то, что отзывается в его сердце, то, о чем его сердце говорит само. Сказать о любви. Но это он знает и без слов. Они не нужны сейчас в их общем молчании, в их общей вечности.
А про Отступника, Леяну, про чудовищные подземелья, где оборотней превращают в сынов Мрака, про то, что там уже десять лет томятся его родители… про все это она не сумеет поведать на языке их общих чувств, которые и соединили их каким-то загадочным невероятным образом. Только они — мост между ними, только биением сердец, их жаром и нежностью могут они поделиться.
От одних лишь мыслей о том, чтобы рассказать что-то, она начала терять кончик золотой нити любви, натянутой между ними настолько туго, что можно ощутить тепло, прикоснуться, слиться в поцелуе… Взгляд Ярона наполнился тоской, любимая истаивала в его объятьях, обращалась тенью, исчезала… Еще один взгляд, еще одно касание и тепло на ладонях, отзвук сумасшедшего биения сердца и вкус поцелуя на губах… И все исчезло. Остался зал кристаллов, осталось одиночество. И долг.
ГЛАВА 26. Тамила
— Княжеский замок остался, считай, вовсе без охраны, — Харт, глава клана медведей, опасно прищурился, глядя на невозмутимую Тамилу. — Так почему бы не воспользоваться случаем? Чего еще ждать? Или ты все еще неравнодушна к князю?
Тамила подняла голову, едва заметная усмешка тронула ее красиво очерченные губы. Харт, высокий и мощный, с пышной гривой каштановых волос, был очень похож на Грона. Вернее, это Грон был похож на отца, но суть от этого не менялась. Два медведя пара. Сильные, упрямые, не слишком умные, рвущиеся к власти, убежденные в своем праве на нее.
— Неравнодушна? Еще бы… Я его ненавижу, а ненависть и равнодушие — это разные вещи. Думаешь, мне не хочется отомстить Ярону? Думаешь, я хочу скрываться, как мышь в подполье? Нет. Но лишний риск совершенно ни к чему.
— Это ты называешь подпольем? — самодовольно ухмыльнулся Харт, взмахнув рукой.
Дом, в котором он поселил Тамилу, предназначался для любовниц главы клана, которых он заводил с завидной регулярностью и с той же регулярностью бросал. Жена не удостаивала эту сторону жизни мужа своим вниманием. Если она когда-то и любила Харта, то это осталось в прошлом, а сейчас ее вполне устраивало, что он изливает свою страсть на других, а ее оставил в покое.
Очередную свою пассию Харт выселил, чтобы освободить место для Тамилы. Следовало по возможности скрывать ее присутствие в клане, и дом для любовных утех, куда, кроме самого Харта, заглядывала только немая служанка, подходил для этой цели наилучшим образом.
Свое любовное гнездышко, вернее — любовную берлогу, Харт обставил с кричащей роскошью, и считал ее более достойным обиталищем, чем княжеские замки. Тамила его мнения не разделяла, у нее, в отличие от Харта, был вкус.
— Каким бы ни было мое жилище, — холодно ответила Тамила, — я не желаю прятаться. Кроме того, этот дом нужен тебе самому… — она посмотрела в сторону.
— Ты могла бы… — начал Харт, масленея глазами и делая маленький шаг в сторону голубоглазой красавицы.
Тамила едва заметно улыбнулась и отступила. Лукавство ее улыбки должно было смягчить удар по самолюбию медведя.
— Мы не можем так поступить с твоим сыном, Харт, — проворковала она.
— От него не убудет, — проворчал медведь. — Так и скажи, что я тебе не по сердцу…
— Ах, Харт… Сердце женщины — непредсказуемо и изменчиво… Но сейчас я думаю о Гроне, прости. Он похож на тебя, — прибавила она тихо. — И мы не должны…
— Ну ладно, — буркнул Харт. — Сейчас главное — сделать дело.
— Да-да, — с готовностью согласилась Тамила.
Ей и Грон был не слишком приятен, а его отец — и подавно. И еще одно немаловажное соображение: добившись своего, Харт, скорее всего, потеряет к ней интерес. Лучше держать его на расстоянии — столько, сколько возможно. Желательно — всегда. Но тут уж как получится.
— Так вот, Харт, худшее, что ты сейчас можешь сделать — это напасть на Ярона. Сначала твой клан будет ослаблен столкновением с князем…
— Тоже мне, князь, — фыркнул Харт. — Он даже свой замок не укрепляет как следует, а вместо этого все заботится о жалких крестьянах и прочих… горшечниках, трактирщиках и торговцах. Об этом рабочем скоте.