— А мы? — растерянно спросил Сай, глядя на стремительно удаляющуюся норенгу и скачущего за ней оленя.
— Мы отвезем вас, — кивнули другие норенги. — Раз вы спутники матери рода, вы достойны этого.
И уже через несколько секунд весьма странная процессия из норенг, несущих на себе людей, мчалась по подземным туннелям. Оборотни даже перекидываться не стали. По-видимому, их вес практически не имел значения для этих существ, которые с легкостью могли уменьшать или увеличивать его и держать седоков на своих спинах так, что те просто не могли с них свалиться, даже если бы у них возникло такое желание.
Они неслись с такой скоростью, что узоры из пепельников, украшавшие стены туннелей едва ли не сливались в завихряющиеся цветные полосы. Скоро стало заметно, что пепельников становится все больше, они росли гуще и светились более ярко. Преобладали лиловые, фиолетовые и серебристые цвета.
Наконец норенги перешли на шаг. Они вступали под широкую арку, за которой лежал огромный округлый зал. Потолок его выгибался куполом, ближе к стенам виднелись резные колонны, а пол поднимался к дальней стене несколькими уступами. На последнем уступе, дальше всего от входящих, возвышалась огромная статуя змея, изогнутого восьмеркой, стоящей вертикально — как бы ребром к зрителям. На плавно отогнутом хвосте покоилась морда с серебряными совершенно живыми глазами.
Это изваяние могло бы привести в ужас, но… не приводило. Изгибы мощного тела, а главное — живой и исполненный мудрости взгляд, притягивали и словно гипнотизировали, умиротворяя и восхищая одновременно. Столько понимания, столько печали было в этих глазах, что в их хотелось смотреть вечно… Вечно…
— Шере-Лоа-Ри… — прошелестел мысленный голос норенги. — Повелитель… Великий Змей Времен… Обнимающий Миры… Поглощающий, Преобразующий, Возрождающий… — Все норенги дружно бухнулись на животы, уткнувшись головами в пол и простирая вперед лапы-ласты.
— Святилище Времен, также именуемое святилищем Вечности… Потерянное… забытое… — прошептала фея, замершая на плече у Полины.
ГЛАВА 34. Новая жизнь
— Святилище Времен, также именуемое святилищем Вечности… Потерянное… забытое… — прошептала фея, замершая на плече у Полины.
Люди почтительно поклонились и продолжили осматриваться. Чуть ниже изваяния Змея и по сторонам от него располагалось нечто непонятное. С одной стороны было что-то, похожее на стену застывшего прямо в падении песка. С другой — массивный круглый постамент, на котором лежала небольшая фигурка змея, повторявшая своей формой священное изваяние, но лежала она так сиротливо, что сразу было ясно — постамент не был предназначен для нее, он воздвигнут для чего-то большого, массивного, а фигурка, вероятно, была его частью, но теперь осталась только она.
Еще ниже, на очередном широком уступе, лежали какие-то камни, образующие правильный, но разорванный круг — камней явно не доставало. Еще одним уступом ниже стояло нечто, напоминающее широкое ложе, застеленное чем-то мягким, тут же лежали свернутые куски светлой ткани. Поднявшиеся на лапы норенги потащили Мирну именно туда и со всеми предосторожностями уложили.
Полина подняла голову. На потолке святилища мерцала традиционная Звезда Всетворца. Но здесь она была огромной. Почти во весь потолок. Лучи, густые у центра настолько, что сливались в сплошное золотое сияние, дальше расходились, становясь тоньше, реже, но доходили почти до стен, словно обнимая сверху весь зал, все и всех, кто в нем находился.
Тут Полина в полной мере поняла, как оно бывает, когда тебя затягивает в изображение, когда потерять себя и раствориться в том, что видишь, становится легко-легко, и хочется взлететь, раскрыть сердце навстречу этим обнимающим лучам и уплыть куда-то… — в другое измерение реальности, в Вечность…
Из счастливого забытья ее вырвал новый стон Мирны и появление в зале еще одной группы норенг.
— Мать рода, — почтительно поклонились уже знакомые норенги самой большой и важной среди новоприбывших.
Далее последовал быстрый мысленный разговор, за которым людям было почти невозможно уследить, они поняли лишь, что норенги обменялись информацией и рассказали, что произошло и почему они здесь.
— Принимать новую жизнь должны матери. А ты еще не стала матерью, — голос незнакомой самки звучал осуждающе.
— Прошу прощения, мать рода… — та норенга, что принесла сюда Мирну, опустила голову и попятилась.